– За пределы второго контура… Я покажу свое тайное убежище.
На горизонте показалась кромка синего океана. От края до края, выглядывая между скал, вылизывая острые бока утесов. Наталья с замиранием наблюдала за красными песками, за разгорающимся над ними маревом, неверным, призрачным дыханием пустыни. Она знала это место – Ираль уже показывал ей его, когда она замерзала на Ас Тар. И потом, во время их поцелуя. Который все решил.
Шлюпка снизила скорость, замерла, медленно снижаясь к поверхности океана до тех пор, пока не коснулась его.
Наталья успела сделать вдох – автоматически, будто ныряя на дно. Потому что шлюпка окунулась под воду, быстро ушла на глубину и, пройдя несколько десятков метров, вынырнула в пещере.
Ираль заглушил двигатель, выключил пеленг и повернулся к Наталье.
– Добро пожаловать в мою берлогу. Это место, где я родился.
Они выбрались из шлюпки, Наталья огляделась: световые панели отгораживали небольшую палубу прилета от жилой части. В глубине пещеры мягко подсвечивалось рабочее место с несколькими мониторами, небольшая кухня, кровать. На стенах серебрились огни ламп.
Ираль остановился за спиной девушки, привлек к себе, обнял за плечи.
– Ты испугана?
Наталья кивнула.
– Все хорошо. Тебе надо отдохнуть.
Он проводил ее к кровати, а сам устроился рядом, на стуле. Активировал информер. Одинаковые окна информационных сообщений открывались одно за другим, многие были с пометкой «срочно» и «покушение на сенома».
– Мм, покушение уже попало в инфосводки, – прокомментировал, просматривая заголовки. Усмехнулся: – По некоторым сведениям, я мертв… Хотя нет. Вот уже опровержение. И снова – нападение в пути, при попытке покинуть резиденцию.
Он растер шею, неторопливо перевел дыхание и откинулся на спинку кресла. Прямой, все еще напряженный и взволнованный. Посмотрел на притихшую Наталью – девушка сидела, обхватив колени и поджав их к подбородку, молчала. Покачивалась из стороны в сторону.
Он пересел к ней.
Протянул руку и чуть надавил на шейные позвонки, немного помассировал плечи – прежде ей это помогало успокоиться.
Наталья шумно втянула носом воздух, сглотнула. Губы дрожали.
– Наташа, – он прошептал у ее уха, повернул к себе подбородок девушки, чтобы видеть ее глаза. – Все завершилось. Опасности больше нет.
Ираль склонился к ней, коснулся губами прохладной, соленой от высохших слез щеки. Она не отстранилась. Ему даже показалось, что подалась чуть вперед, прижимаясь к его губам.
Тогда он поцеловал ее.
Вначале – нежно, едва касаясь губами губ. Наталья перестала дышать, прислушиваясь к неторопливым ласкам, доверяясь им.
«Ты веришь мне?» – спросил он, когда заставил шагнуть вместе с собой в бездну. Она шагнула.
И будто все еще продолжала бесконечное падение.
Ираль втянул носом ее дыхание и накрыл губы своими. Долгий, неторопливый поцелуй, мягкий, как патока, и сладкий, как майский мед. Его руки скользили по хрупкому телу, касались волос, а губы не отпускали, разжигая в землянке страсть.
Легко опрокинул ее на спину, опустился на локоть рядом и замер.
– Я боюсь, что ты станешь жалеть, что связалась со мной, – прошептал, продолжая гладить бархатистую кожу девушки. – Я все это время действовал так, чтобы у тебя была возможность уйти. Когда-нибудь. Всегда. Если захочешь.
– Никогда.
Она несмело накрыла его руку своей, погладила пальцы – длинные, как у пианиста, с чуть грубоватой кожей. Подхватила его ладони и положила себе на живот, прислушиваясь к тяжести мужской ладони.
Ираль неторопливо провел подушечкой указательного пальца вверх, к трепещущей ямочке у основания девичьей шеи, подцепил молнию комбинезона и потянул язычок вниз, медленно, осознавая, что у них впереди – эта ночь, а вместе с ней – и вся жизнь.
Каждый открывающийся миллиметр ее тела, он покрывал поцелуями, все еще удивляясь, как каждый оставлял на ее коже огненный след – тонкий узор, словно живая печать. Неровные линии, переплетение точек и кривых, невесомая вязь древнего, почти забытого языка. Наталья говорила, что ни один мужчина не касался ее прежде.
Она – новая книга, в которую только ему дозволено внести письмена.
Его оайли горела. Очертя голову, открывалась ему навстречу. Острые языки холодного пламени освещали их ложе, бросали длинные кривые тени на стены.
Дыхание переплеталось с рыжим пламенем, оседало терпкой карамелью на языке. Наталья цеплялась за плечи Ираля, утопала в его любви, с удивлением задыхалась от ласк и стараясь запомнить эти мгновения.
Мгновения, когда в огненном танце и в золоте догорающего дня из двух «я» рождалось невероятное «мы».
И с каждым вздохом – огонь все ярче.
Пока не появились в нем прожилки бирюзово-голубого, нежного. Они исходили от девичьих рук, ее плеч, стекали по обнаженному животу и ложились поверх его ярко-оранжевого узора и смешивались с ним.
Ираль застыл на мгновение, наблюдая: бирюзовые языки коснулись его ладоней, лежавших на бедрах девушки, и заскользили по плечам вверх, укладываясь в новый узор. Ираль не верил в происходящее, интуитивно догадываясь, что происходит нечто необъяснимое.
Об этом, очевидно, намекал Пауков.
