Вздохнув, Теон вызвал Бри Троо́на, который вел дело креонидянского грузовика «Эиля», пойманного на контрабанде гуманоидов Земли и подделкой РПС-маркеров. Следователь ответил быстро, на заднем фоне слышался шум работающих двигателей.
– Да, господин Теон, – невозмутимое лицо клириканца.
Теон резко почувствовал усталость и першение в горле, откашлявшись, спросил:
– Вы закончили на Грома́де?
– Да, господин Теон, – он подавил лукавую усмешку, отвел взгляд: – я уже передал коллегам рапорт, есть предположение, что, наконец, закроем дело по хищению часов Опалы. Вещица приметная, а с ней дочь сенатора изволила появиться.
Теон вспомнил дело, которое портило Управлению отчетность уже второй год: у сенатора провинции Громада А́рноса Опала были похищены часы, стоимость которых превышала стоимость небольшого пассажирского лайнера. Понятно, дорогая вещица была застрахована, страховая компания выплатила страховое возмещение, но очень настаивала на поиске часов и поимке преступника.
В горло будто песка насыпали, Теон закашлялся, потянулся к фляжке с водой, сделал несколько жадных глотков. Почему так жарко, ему хотелось бы знать.
– Не повезло девушке, – хмыкнул, с трудом сглотнул. – Мне надо, чтобы ты кое-что проверил, Бри. – Следователь сосредоточился, помрачнел. – Надо поднять дело о смерти Ниида Танакэ Адальяра. И все смежные дела. Хочу, чтобы ты проверил, встретился с начальником следственной бригады, кто занимался этим делом 7 лет назад, и, если есть подозрения на умысел, то будем возобновлять расследование по нему.
– Принимаю к исполнению, господин Теон.
Теон отключился, кивнул.
Стало душно. Он рывком расстегнул верхний клапан на кителе, откинулся на спинку кресла, поймав себя на том, что перед глазами расцвели зеленые круги.
«Ты там осторожнее, брат», – голос Ириды заставил вздрогнуть и автоматически зажать пальцами нос и рот. Бросил взгляд на табло климат-контроля над дверью – красная шкала температурного датчика, плавно достигнув критической отметки, резко пошла вверх.
Адрезалин.
Мысль мелькнула, будто приговор. Тиль Теон, защищая органы дыхания рванул к двери, надеясь только на то, что дверь окажется не заблокирована.
Пот застилал глаза, со слизистой гортани будто содрали кожу, Теон задыхался. Ребра свело от нехватки воздуха, болезненно, липко.
Затаив дыхание, не позволяя сделать вздох, который наверняка станет последним, если верить температурному датчику, он ударил по табло доступа и вывалился в темный коридор.
– А-а, – просипел, падая на ковровое покрытие.
Пальцы царапали шершавую поверхность, ногти врезались в нее до боли, до крови из-под ногтей. Теон стоял на четвереньках, отхаркивая покрывший слизистую адрезалин, кашлял снова и снова, до мучительной боли под ребрами, до икоты. Пока его не вырвало.
Тяжело дыша, он завалился на бок и вызвал дежурного.
Если бы он в этот час спал, он бы уже был трупом, задохнувшись во сне.
Медик осматривала его придирчиво и строго. Внимательно перепроверяла данные обследования, брала повторно кровь и проверяла сатурацию.
– Я могу идти? – спросил раздраженно.
Теон остаток ночи провел в больничном секторе. Часть – в состоянии искусственной комы, часть – под наблюдением.
– Вы все торопитесь? – равнодушно поинтересовался медик – немолодой уже церианец. – Уж попали в мои владения, я хоть душу отведу… Нервы у вас никуда не годятся. Зрение ухудшилось на полтора пункта. Сердечко барахлит… – Медик посмотрел грустно: – Долго бегать собираетесь?
Теон усмехнулся:
– Если вы о том, не собираюсь ли я к праотцам, то нет, не планирую.
– Так и думать об этом надо, ежечасно думать.
– Если об этом ежечасно думать, работать станет некогда, – Теон решительно отсоединил крепления лианиновых дисков и безапелляционно вручил врачу. – И преступников ловить окажется некому.
Медик обреченно вздохнул, покачал головой.
– Лечение хоть пройдите. Вас отравить, если что, хотели… Еще пара минут, и вас бы уже не откачать.
Теон кивнул:
– Что-нибудь о токсине можете сказать?.. Особенное? Бросающееся в глаза?
Медик пожал плечами:
– Что тут сказать. Токсин как токсин. Концентрация высокая, активация постепенная. Яд проникал в органы дыхания медленно, очевидно, ваш убийца хотел добиться глубокого поражения и паралича диафрагмы. И уже добить лошадиной дозой после резкого скачка температуры. – Он вздохнул. – Что собираетесь делать?
– Я? Я ничего. У меня своих дел по горло. А вот господин Легрид совместно со службой безопасности пусть работают. И объяснят, почему не проверили все вентиляционные фильтры…
Он порывисто встал, кивнул врачу:
– Спасибо, что откачали меня.
– Это моя работа. Ничего героического.
– И между тем – спасибо!
После разговора с Сабо, Ульяна прошла на камбуз, заварила себе травяного чая. Устало опустилась за стол, обнимая пальцами горячую кружку.
Не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать.
Не могла избавиться от ощущения, будто ее изваляли в грязи. Липкое, мерзкое ощущение испачканности. Зачем Сабо сказал ей о чувствах, не понятно.
Она не верила ему. Такие, как он не умеют любить.
