Их любовь – яд, который отравляет и их самих, и тех, кому не повезло оказаться объектом этого болезненного пристрастия.
Надие уже не повезло.
На камбуз заглянула Ксения.
– О, ты мне и нужна.
Ульяна кивнула, сделала вид, что рада. На самом деле, постаралась спрятать поглубже гадливое чувство, которое поселилось в груди.
Ксения села напротив нее, тяжело вздохнула:
– Ульяна, ты должна кое-что знать… О Сабо. В свете того, что он стал почти полноправным членом экипажа, тебе, думаю, будет не лишним понимать, с кем тебе придется работать.
Ульяна насторожилась, посмотрела искоса. Ксения говорила спокойно, деловито.
– Я тогда только пришла на стажировку к Нириху, он знакомил меня с кое-какими старыми делами. В одном из них фигурировал дядя Сабо. И сам Паль.
– Надия… – Выдохнула Ульяна, прикрыла глаза. – Да, я знаю, он мне рассказал. Ну, вернее проговорился, случайно…
Девушка поправила волосы, убрала с лица. Ксения посмотрела на нее с усмешкой. Переспросила:
– Проговорился? Случайно? Или ты думаешь, что случайно? – она внимательно посмотрела на капитана.
Ульяна нахмурилась:
– Не знаю, я так думаю… Он сказал, что дружил с ней, когда ему было 16. И был вынужден убить ее.
У Ксении вытянулось лицо:
– Вынужден? Это он так сказал?.. – Отвернулась. Почесала подбородок и молча потянулась к креонику. – Я не знаю, что он там тебе сказал и во что ты поверила. Я просто покажу тебе ее тело. Выводы делай сама.
Девушка ввела код, пролистала материалы и, сняв креоник с запястья, передала пластинку Ульяне:
Ульяна смотрела на фото и ничего не понимала. Окровавленное месиво. Даже не разобрать, человек ли это. Сердце истошно билось, не желая принимать увиденное, верить ему.
Ксения сидела напротив, ждала. Заметив, как стали дрожать руки капитана, аккуратно забрала пластинку креоника.
– У нее ни одного ногтя на руках. Кожа исполосована так, что невозможно установить, сделали это при жизни или уже после смерти. Внутренние органы с многочисленными гематомами.
– Он сказал, что дядя обнаружил их связь и Паль… чтобы ее не замучили, убил.
Ксения фыркнула:
– Зная его семейку, то вернее всего он в начале проделал с ней все это, а потом милостиво позволил умереть. – Ксения наклонила корпус так., чтобы заглянуть в глаза Ульяне: – Ульяна, запомни. Сабо – садист и убийца. Он подбирается к тебе ближе, чтобы укусить больнее. Кто бы ни стал его жертвой – кто-то из ребят, Артем или ты сама – но ей не поздоровится. Помни об этом и не подпускай его слишком близко. А еще лучше – избавься от него как можно скорее. Пока не поздно.
Ульяна закусила губу, пытаясь уложить в голове увиденное. Она почти поверила ему, почти убедила себя, что он – злой и дурно воспитанный парень, не лишенный какой-то крупицы чести. Сказанное Ксенией меняло все.
В груди расцвета черным цветком паника.
Ксения вышла с камбуза, проверила по внутренней сети местонахождение своего подопечного – Сабо сидел в рубке. Подключилась к внутренним камерам – креонидянин сидел на месте навигатора-дублера, лениво потягивался. Закинув руки за голову, поглядывал на демоэкран: включил какую-то местную развлекательную программу, с фокусами и шутками на коклурнианском. Искин сносно переводил речь. Сабо иногда снисходительно усмехался.
Ксения чувствовала, что самое интересное сейчас происходит не там, а в лабораториях «Фокуса». Что генетик ходил с мрачным и озабоченным видом, как и его дружок-айтишник. Она чувствовала, что ей надо быть там.
Помедлила в кают-компании. Прислушиваясь к мерному дыханию очистных систем корабля-биогена: после увиденного на техническом этаже, он ей внушал благоговейное восхищение. Он и его создатели – Пауков и Крыж. Ксения ловила себя на мысли, что с удивлением разглядывает их, стоит им мелькнуть где-то по близости – силится понять, как это могло родиться в их головах.
И чувствовала вину перед Крыжем: все-таки повела себя как последняя истеричка, Нирих бы ей так и сказал, знай он о недавнем разговоре в лифте. Но Ксения, передав для Теона новый пакет данных – после допроса Сабо и…
«Черт», – она вздохнула, поняв, что все-таки придется идти мириться.
Она прошла в ай-ти зону, помедлив мгновение у двери, нажала кнопку доступа и, дождавшись подтверждения, вошла внутрь.
Крыж, рассеянно на нее взглянув, кивнул и снова уткнулся в свои мониторы.
– У тебя есть пять минут, чтобы поговорить? – она встала, скрестив руки на груди.
Василий с сожалением оторвался от экрана, решительно развернулся к ней.
– Говори, – он уперся локтями в колени, посмотрел на нее снизу вверх.
Слишком серьезно для Крыжа. Ксения поежилась.
– Я тут подумала, что перегнула палку. Там, в лифте. Извини.
Крыж кивнул:
– Лады, принято. Считай, проехали, – он вздохнул, выпрямился и снова повернулся к мониторам.
Она собралась уйти, и тут же решительно вернулась, придвинула к его консоли табурет и села напротив.
– Нет, не лады. Я вижу, что обидела тебя. И наверно, задела самолюбие. Это неправильно с моей стороны. Мы в одном экипаже. И я не хочу, чтобы вы меня из него выгнали при первом удобном случае.
Он посмотрел на нее искоса, скептически скривился:
