– Не парься, – пробормотал рассеянно. – Никто тебя выгонять не будет. Я, конечно, не понял, чем умудрился так разозлить тебя, но ничего, переживу. И самолюбие особо не пострадало. – Он усмехнулся: – Когда оно и так зашкаливает легкая рихтовка идет только на пользу. Так что я, считай, оказался в плюсе, – он хмыкнул, встал.
Ксения с удивлением за ним наблюдала. Очевидно, что он собирается сбежать.
В самом деле, Крыж подхватил со стола распечатки и направился к выходу.
– Крыж, стой.
Он остановился, медленно, будто даже с трудом развернулся:
– Меня Василием зовут, если что. Если ты забыла. – Он полоснул ее взглядом.
Ксения встала, подошла к нему:
– Я помню. Вася, – отвела взгляд, – я просто не хочу отношений внутри экипажа. Это всегда плохо заканчивается.
Он нахмурился:
– Я понял. Ты не хочешь отношений, – примирительно кивнул, легко дотронулся до ее локтя. – Не парься, Ксю. Все норм, это твое решение. Не бесись только из-за него, лады?
Он аккуратно обошел ее, направился к двери. Створка послушно отъехала в сторону.
Ксения за пару шагов догнала его, дернула за руку и, перехватив предплечье, заблокировала в паре сантиметров от входа. Толкнула к стене. Глаза лихорадочно блестели, на губах блуждала странная полусумасшедшая улыбка.
Не дав Василию опомниться, с силой притянул к себе за шею и поцеловала в губы. Крепко, обжигающе страстно.
И так же внезапно отступила, оставив парня в замешательстве.
Крыж горько ухмыльнулся уголком рта, облизал губы.
– Ксю… Ты говоришь, что не хочешь отношений внутри экипажа – не проблема, я готов это уважать, в сторону твою не посмотрю. Но знаешь что, – он исподлобья изучал ее, взгляд то и дело цеплялся за краешек татуировки. – Я не щенок дворовый, чтобы сперва пнуть меня ботинком, а потом подзывать и гладить между ушками, – он оттолкнулся от стены, оправил футболку. – И я такой хвостиком завилял…
– Вася…
Резко развернулся:
– Что Вася? Я уже двадцать шесть лет как Вася, – он помрачнел, отвернулся, спрятал раздражение. – Ты уж как-то определись. Потому что вот эти игры – хочу-не хочу – не для меня, понимаешь?.. – Он окинул ее взглядом. – Целуешься ты, конечно, классно, хоть и жестковато как по мне.
Он с сомнением посмотрел на оторопевшую девушку, вздохнул.
– Пойдем, я кое-что нарыл. Тебе будет интересно.
И не дожидаясь ответа, первым вышел из лаборатории.
Ульяна выдохнула, только оказавшись в своей каюте. Устало прислонилась к двери, почувствовав ее, медленно выдохнула. Напряжение выходило вместе с воздухом из легких, рассеиваясь по крупице. Душ. Чай. Спать.
Все остальное – завтра.
В голове тревожным ворохом роились планы, сквозь них просвечивал страх. Страх сопровождал ее все последние месяцы. Страх – то, что заставляло двигаться. Страх, что все закончится и придется возвращаться домой, в родительскую квартиру и лишиться неба, лишиться звезд за демоэкраном, сменился страхом за свою жизнь, что подведет ребят, что все догадаются, как ей страшно.
Она усмехнулась, дернула вниз молнию навигаторского комбинезона, неторопливо стянула его.
Страх, что рассекретят твой страх: что может быть смешнее.
Она отправила комбинезон в стерильную камеру, приготовила новый. Выдвинув из стены душевую кабину, включила горячую воду и нырнула под обжигающие струи. Позволила им бить по плечам, щекотать кожу. Волосы намокли, вились по спине. А Ульяна подставляла лицо, смывая с себя усталость и одиночество.
Все позади. Артем на борту. Крыж и Авдеев – тоже. Жаль, Наташи нет, Ксения все-таки новый человек, с ней пока сложно. Да и вряд ли они подружатся – слишком похожи.
Она усмехнулась.
Выключила воду и, обернувшись полотенцем, вышла из душевой. Мокрые ноги оставляли темные следы на ковровом покрытии, вода струйками стекала по плечам, впитывалась в мягкую мохнатую ткань. Девушка открыла тумбу, чтобы достать второе полотенце, когда щелкнул сигнал внешнего допуска.
Ульяна настороженно покосилась на монитор: Артем.
В груди будто расплескали горячий хмель.
Улыбнулась и нажала кнопку допуска. Плотнее обернулась в банное полотенце, отступила от двери.
Пауков – в футболке и домашних брюках – проскользнул в каюту, облокотившись на косяк, замер у входа:
– Привет. Поспала?
Ульяна покачала головой, шагнула к нему. Привстав на цыпочки, нежно коснулась губами гладко выбритой щеки, втянула носом манящий аромат майорана и горького перца. Прислушалась к горячим и сильным рукам, что сомкнулись на талии.
Он привлек ее к себе, обнял так крепко, как смог, заставив шумно выдохнуть. Сжал прикрытые влажным махровым полотенцем бедра.
– У меня дежурство через три часа, – прошептала девушка, уткнулась носом в его грудь.
Он смотрела на нее, не мог отвести взгляд, оторвать ладони.
– Крыж согласился подменить, – и без предисловий, жадно поцеловал. – К черту диагностику, Теона с его загадками, к черту атавитов. Сегодня вся ночь моя.
Он подхватил ее на руки. Узел на груди девушки развязался, ткань сползла ниже, почти оголив грудь.
– Улька, мне сейчас голову сорвет из-за тебя, – навис над ней, разгоряченной, с капельками влаги на коже и мокрыми змеями рыжих волос.
