– Полный вперед. Повысить лианин до двадцати пяти, – иглы под ногтями будто ожили, врезаясь в плоть, плечо опалило огнем, пронзило острой болью, а в открытой ране почувствовалось движение. Она никогда не спрашивала Артема, как лианин реагирует на кровь. Помнила, что под серой поверхностью – темно-красная протоплазма. Но как именно происходит подключение? Она всегда думала – через нервные окончания на коже.
Как ворсинки реагируют на непосредственный контакт с оператором, его он ранен, если у него открытая рана?
Девушка порывисто выдохнула, чтобы не разорвать связь и не вывалиться из сети, аккуратно повела здоровым плечом, пытаясь снять напряжение. Отчетливо почувствовала, как оторвались несколько волокон, присосавшихся к ране.
«Черт».
Боль в плече вырывала из реальности. Казалось, она не управляет «Фокусом», не летит, опасно маневрируя в потоке камней, – казалось, тело ей не принадлежит, ничего не весит. Есть только обжигающая боль, скорость и свист в ушах.
– Осторожнее! – сквозь ватную пелену – голос креонидянина. – Бери правее, там карман.
Она метнулась в небольшое углубление внутри астероида, медленно вращавшегося вокруг еще более крупного фрагмента погибшей планеты. Прижалась к нему.
– Глиасовый кокон. Активность сто процентов, – скомандовала.
Она балансировала на грани сознания. И сейчас уже не была уверена, что происходящее перед ее глазами – реальность. Возможно, это уже было бредом. Десяток атавитов, сцепленных единой сетью, метались от булыжника к булыжнику, зависали, скользили вдоль потоков камней, обгладывали их, превращая в труху, космическую пыль. Как безглазая морда того, что был, очевидно, главным, ощерилась в немом и беззвучном крике. Она слышала его, на периферии сознания – тонкий, сродни ультразвуку, звук.
На горизонте событий мелькнула белесая точка, медленно расширилась, поглощая существ.
– Выпусти меня, они ушли, – голос Сабо: она все еще держала его в нейросети.
Зеленая нить разомкнулась на две иконки – первого и второго навигатора-дублера. Та, что горела чуть ярче, медленно погасла. Остались только они с «Фокусом». Где-то там, далеко, за пределами Выжженного поля – бьется сердце Артема. Она была уверена, что слышала его.
Отдаленный шепот, будто обрывки разговора, принесенного ветром:
– Смотри, Паук, выброс эхоплазмы вот здесь и здесь, – голос Крыжа.
– Фиксируй координаты, – Артем. Голос хриплый, сухой. – Нам надо туда…
– Это в глубине туманности Галоджи, – незнакомый женский голос, требовательный и властный. – Там нет навигации.
– Если Ульяна туда забралась, значит есть… Верно, Авдей? – Вася Крыж, кажется, сильно раздражен.
Снова девушка:
– Мы рискуем. Это аномальная зона. В отчетах там значится целый комплекс аномалий, как электромагнитных, так и вихревых. Мы рискуем потерять корабль. И остаться там. Тогда никто не сможет ей помочь.
И, уже растворяясь в пустоте и горячей боли, заливавшей ее, рассыпаясь в пыль, отчетливо услышала голос Артема, подхваченный многократным эхо:
– Это Ульяна. Она точно там.
Последняя фраза прорвалась сквозь ватную тишину, ослепляющую боль. Ульяна перестала чувствовать правую сторону, в лопатке пульсировало и рвалось изнутри, растекалось медленно и вязко. В носу свербело, а на губах оставался липкий, навязчивый вкус крови. Это вкус и запах – сладковато-приторный, душный – последнее, что осталось с ней, когда она, наконец, провалилась в забытье.
Василий прекратил сеанс с Галоджи-1, выключил входящую связь:
– Это чтобы сканеру мощности хватило охватить квадрат побольше, – пояснил.
Верхний свет в рубке мигнул и перешел на красное аварийное освещение.
– И в темноте посидим, – отозвался Авдеев и демонстративно перевел тумблеры в спящий режим – те послушно уткнулись острыми носами в пол.
Оба покосились на Ксению. Но та не перечила, наблюдала со стороны и молчала.
Крыж углубился в чтение карты, складывал один за другим отсканированные сектора – из усеянные звездной пылью конусы собирались на мониторе в один общий круг, словно бусы на шее модницы.
– Смотри, Паук, выброс эхоплазмы вот здесь и здесь, – он развернул экран так, чтобы Артем лучше видел.
Генетик привстал, вгляделся:
– Фиксируй координаты, – отозвался. – Нам надо туда…
Ксения вытянула шею, изогнулась, чтобы тоже видеть, фыркнула:
– Это в глубине туманности Галоджи. Там нет навигации. Высокая активность плазмы, массивные зоны флуктуации и мигрирующие торсионные поля неясной этиологии: они возникают ниоткуда, невозможно отследить их вектор. Прибавьте к этому космическую пыль, многочисленные астероиды, которые остались от взрыва планеты…
– Если Ульяна туда забралась, значит там есть фарватер… Значит, мы его тоже можем найти. Верно, Авдей? – Вася Крыж начинал раздражаться.
Ксения покачала головой:
– Мы рискуем. Это аномальная зона. Еще раз: в отчетах там значится целый комплекс аномалий, как электромагнитных, так и вихревых. Мы рискуем потерять корабль. И остаться там. Тогда никто не сможет помочь капитану Роговой.
Она перевела взгляд на Артема, надеясь, что в нем заговорит, наконец, осторожность.
