На рабочем мониторе лежали распечатки кодов диагностики, которой он занимался незадолго до захвата спецназом «Берга», поверх аккуратно распечатанных листков – его серебристое стило. Стул чуть отодвинут – он торопился, покидая медблок.
В голове мелькнула мысль, что здесь может быть что-то, что Сабо показывать нельзя. Поэтому, едва услышав шелест за своей спиной, предостерегающе подняла руку:
– Стой там. Не смей приближаться.
Сабо сделал еще один шаг и замер у входа. Прошуршали двери, захлопываясь за его спиной.
Ульяна уперлась ладонью в стену, перевела дыхание. Тошнило, перед глазами плыло, а по правой стороне ртутью растекалось бесчувствие.
– Флиппер, активируй саркофаг номер один, программа медицинского осмотра и лечения, – наобум сказала – она не знала, как запустить программу и надеялась, что это сработает.
Искин щелкнул под потолком звуковым сигналом, сообщил:
– Калибровка саркофага номер один не завершена. Причина: блокировка центрального нейроузла на финальной стадии корректировки.
Ульяна закусила губу, вспомнив об отключении питания из-за собственной невнимательности.
– Сколько времени потребуется на завершение калибровки?
– Два часа с момента ввода кода разблокировки, капитан. Введите код разблокировки.
«Черт, знать бы его еще», – Ульяна сжала и разжала кулак.
Она помнила, что нейроблокатор и антисептики были в шкафчике рядом с саркофагом. Осторожно, опираясь о стену, прошла за перегородку, достала пакет первой помощи: пневмошприц, лазерная игла, несколько ампул. Что с этим делать и, главное, как обработать и зашить рану на спине самостоятельно – не ясно.
Сабо появился за спиной, скомандовал:
– Раздевайся, – он взял со столика контейнер с лазерной иглой.
– Не буду я перед тобой раздеваться. Сама справлюсь.
– У тебя на спине глаза имеются? – Он усмехнулся, добавил хрипло: – Неужели лучше сдохнуть, чем попросить помощи?
– Если речь о тебе, то сдохнуть лучше, – Ульяна кивнула.
Взяла из его рук иглу и ушла за ширму.
– Ну, тогда я за этим понаблюдаю. – Креонидянин прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди.
Он слышал звук расстегивающейся молнии, слышал, как тяжело дышала землянка, сдерживая стон. Слушал и криво улыбался. Взгляд бесцельно блуждал по медицинскому блоку, с любопытством задержался на прозрачном контейнере с серебристой субстанцией.
– Паль, ты еще здесь? – донеслось наконец из-за ширмы. – Подойди, пожалуйста.
– Зачем? – он лениво почесал над бровью и не пошевелился.
– Мне нужна твоя помощь… Пожалуйста, подойди сюда.
Неохотно оттолкнувшись от стены, он зашел за ширму. Землянка стояла спиной к нему, скрестив на груди руки и удерживая ими лиф комбинезона. Сабо уставился на цепочку позвонков, чуть приподнятые в напряжении узкие плечи, и сглотнул. Чуть выше полоски нежно-голубого кружева, теперь насквозь пропитанного кровью, на лопатке зияла длинная рваная рана неправильной треугольной формы с острыми краями. Кожа по краям отслоена и потемнела. В продолговатом кармане собралась кровь, стекала, пульсируя по спине. Сабо жадно схватил воздух, принюхался по-звериному, вспоминая что-то давно ушедшее от него, забытое. Не оборачиваясь, Ульяна покосилась через плечо, свободной рукой протянула иглу.
Он презрительно усмехнулся, коротко скомандовал:
– Волосы убери.
Ульяна послушно собрала волосы, перекинула вперед, оголив шею.
Креонидянин уставился на холмик седьмого позвонка, скользнул взглядом по гладкой коже девушки. Медленно выдохнул и шагнул вперед. Подчеркнуто небрежно придвинул к себе упаковку с медикаментами, достал шприц и одну из ампул, вставил в пазы. Дождавшись, пока индикатор готовности загорится зеленым, придвинулся к Ульяне.
– Будет больно. Не дергайся и терпи, поняла? – предупредил.
Девушка обреченно отвела взгляд, уставилась в стену. В том, что он сделает больно, она не сомневалась. Поднесла руку к губам, заранее закусила костяшку указательного пальца.
Рука креонидянина сжала плечо – стало тяжело, сердце девушки забилось чаще, готовое принять обещанную боль. Сабо провел подушечкой пальца по лопатке девушки, чуть выше раны, коснулся покрасневшей из-за химического ожога кожи. Приноровился и сделал несколько уколов нейроблокатора по краю рваной раны – пальцы, сжимавшие плечо землянки, чувствовали, как она дернулась от боли, сжали сильнее в тиски. Ульяна слышала, как игла входит в мышцы, как поворачивается в руках креонидянина, как прохладной каплей вытекает из нее обезболивающее. Сдержав стон, закусила костяшку пальцев.
Чтобы не кричать.
Сознание пульсировало на грани, то исчезая, утопая в оранжево-красном, то выныривая с глубины. Но лишь для того, чтобы опалило болью снова. Раз за разом, укол за уколом.
Словно не удовлетворившись пыткой, медленно потянул и выдернул несколько прилипших к ране волокон лианина.
Ульяна взвыла, отшатнулась. Хватка креонидянина стала железной. Выворачивая ключицу, он удержал ее.
