Найт так оскорбился, что не смог выдавить ни слова, чтобы не испортить образ начитанного «хорошими книжками» молодого господина, и только таращил на лучника круглые глаза.
Хан с удовлетворением кивнул и шагнул в сторону.
– А ты не боишься, – произнес Найт, – что я сбегу?
Взгляд Хана выразительно опустился к его ногам:
– Не сбежишь.
И он ушел, как обычно ухмыляясь (то есть так, словно задумал что-то плохое). Найт хмыкнул и плюхнулся на лавку рядом с конюшней. Запахи здесь были не очень, но это лучше, чем топать босиком в другое место. Кисточка сочувствующе потерлась головкой о его подбородок и спустилась на колени.
– Может, ты разок укусишь его? – поинтересовался Найт.
Ласка демонстративно повернулась к нему хвостиком.
Она недавно съела птичку, а вот в желудке Найта ничего не было с прошлой ночи. Наглотавшись воды в озере, он немного успокоил голод, но снова до ужаса хотел съесть хоть что-нибудь! Попасть в такую ситуацию однажды – еще ничего. Но, будучи Покровителем, голодать во второй раз – уже все.
Решив свалить всю вину на одного конкретного психа, Найт откинулся на спинку скамейки и устало прикрыл глаза. Красть у него было нечего, да и ласка могла разбудить его в любой момент, куснув за палец.
До истечения срока, данного Кирану старейшинами, оставалось почти два дня. Если он до сих пор не нашел своего потенциального Посланника, то это благодаря амулету Аури, о котором в дороге упомянул Хан, и который скрывал его энергию от всех. Наверное, сейчас Покровитель носится повсюду в поисках дерзкого смертного, а тот в то же время ищет обувь для Найта. Как иронично. Бедняга Киран, его даже немного жаль. Все же он очень старается.
Итак, Хан – маг ветра, возможно, единственный сейчас в мире. По общепринятой на Юралии классификации маги делились на стихийников, управляющих чем-то одним – водой, огнем, землей или ветром, и на сторонников, которые могли преобразовывать как один элемент, так и нескольких, но для этого им требовались заклинания, в то время как стихийники тренировались, тренировались и еще раз тренировались. Их магия была похожа на фехтование, и для каждой стихии имелись свои особые приемы.
Идеальным считалось, когда маги работали в паре или группе из трех-четырех человек. Одни управляли элементами, а другие усиливали их способности, раскаляя добела тот же огонь, воду превращая в ледяные копья, а землю в твердые снаряды.
Иной была магия шаманов. Среди кочевников все, за очень редкими исключениями, владели ей в той или иной степени. Поэтому слова «кочевники» и «шаманы» стали, по сути, синонимами. Хотя их печати не имели атакующих свойств, а только лечили или защищали, про их боевые навыки ходили легенды.
«Ему невероятно повезло, – подумал Найт, вспоминая записи из книг, прочитанных им в библиотеке. – Маги ветра рождаются максимум два раза в столетие. А Хан в своем возрасте способен остановить падение с обрыва двоих человек и крепкого коня!»
Субъект, о котором размышлял демон с Черничной горы, все никак не появлялся. Тем временем рядом со стражниками у ворот остановилась богатая карета, из которой, отодвинув занавеску ручкой в атласной перчатке, выглянула светловолосая барышня. Ее густые локоны были убраны в элегантную прическу, украшенную светло-голубой шляпкой с пером и вышивкой.
Барышня наклонилась, сверкая белозубой улыбкой, кивнула в сторону сидящего с закрытыми глазами Найта и спросила у стражника:
– Скажите, с кем приехал этот молодой человек? Уж не пришел ли он босиком?
Голос ее был негромкий, но мелодичный, теплый, как весенние лучи, а в поведении чувствовалось лучшее дворянское воспитание. Стражник, который прекрасно знал, кем является очаровательная юная особа, склонил голову и ответил:
– Леди, этот человек прибыл с лейтенантом из пограничного гарнизона, находящимся при исполнении. Документ подлинный. Будь он обычным бродягой, разве кто позволил бы ему сидеть здесь в таком виде?
Леди прищурилась, стрельнув глазками в сторону юноши:
– А как зовут этого лейтенанта?
Стражник обратился к товарищу, проверявшему бумаги Хана, и тот назвал девушке его имя.
– Какие люди, – пробормотала барышня себе под нос, исчезая в карете и задергивая вышитую ласточками занавеску. Но через щелку она продолжала с любопытством в блестящих хитрой улыбкой глазах рассматривать юношу и его ласку. – Кто же этот парень? Если Хан притащил его в Шетер, то он важен для нашего дела? Хм, и почему он такой несчастный? Неужели его привезли силой?! Ах, как жаль, что ему встретился такой грубиян, как Хан!
В карете она была не одна, а со служанкой. Но это не мешало леди отпускать комментарии в сторону загадочной персоны и лейтенанта, которого она отлично знала. Служанка, привыкшая за десять лет ко всему, что могла вытворить ее эксцентричная госпожа, только молча кивнула в ответ. Леди удовлетворилась такой реакцией и снова повернулась к окошку.
