Найт выехал с первыми лучами солнца и направился прямиком на север. По словам шаманки, четверка уже должна была преодолеть треть пути, а значит, надо поспешить, чтобы нагнать их.
Езда на лошади никогда не давалась Найту легко, но сейчас ему казалось, будто и Хант, и он сам обрели способность летать. Словно невидимые крылья божества, никогда не поднимавшегося в небо, мощными взмахами толкали их вперед. Передвигаясь с огромной скоростью, они делали короткие остановки, чтобы конь совсем не выбился из сил. Помогали снадобья, данные Элисте, которые Найт скармливал Ханту одно за другим.
«Если я опоздаю, они могут погибнуть. Если я опоздаю, случится что-то непоправимое, – твердил себе Найт, в очередной раз забираясь в седло. – Пожалуйста, боги, дайте мне успеть!»
И конь, понимая волнение хозяина и необходимость скакать на пределе сил, не думал замедляться, пока совсем не выдыхался, и пока его ноги не начинали дрожать. Почти всю воду Найт отдавал коню и старался останавливаться у каждого водоема, чтобы тот попил, а сам в это время сверялся с картой, делал пару глотков из фляжки и продолжал мастерить дымовые и световые снаряды, складывая уже готовые в мешочки. Ноги немели от постоянного нахождения в седле, а пальцы от работы с порошком из размолотых магических камней и порохом стали сухими и черными. За четверо суток он спал урывками лишь несколько часов. Северяне двигались быстро, а Найт потратил слишком много времени на Черничной горе.
Если бы он только мог летать...
Сидя у небольшой речки, названия которой не знал, Найт жевал сухарь пил воду из фляжки. Орехи и пирожки, которыми его угостили деревенские, давно закончились. Пальцы, измазанные в порохе, мелко дрожали, а в груди что-то словно сжималось, стоило ему только отвлечься от мыслей о пути, который еще предстоит, или о посторонних вещах вроде шума воды и чириканья птиц. Тревога нарастала, и от нее было невозможно избавиться.
Пока он не убедится, что ребята в безопасности, увидев их собственными глазами, это не прекратится. Может, из-за связи с Посланником, оказавшимся слишком далеко, он просто начинает сходить с ума? И не у кого спросить, нормально ли это, естественно ли чувствовать, словно тонкая нить между ними натянулась и передавила Найту горло, запуталась в костях и грозится вот-вот перерезать его мышцы и жилы.
Почему это так мучительно, словно его разделило пополам? Почему так страшно, будто демонические звери уже дышат в спину и лязгают зубами над ухом?
Отбросив на траву пустую фляжку, Найт застонал и закрыл лицо грязными руками.
– Безумие... Я схожу с ума... – Он бормотал, с силой надавливая на лоб и переносицу, будто это могло выгнать дурные мысли из головы. – Страшно...
Пугала не мысль о том, что он собирается снова рискнуть собой и почти прыгнуть в пасти к волкам, а осознание того, что он может не успеть это сделать. Неужели подобное чувствуют все Покровители?
Такая связь была кошмаром. Хан оказался прав с самого начала, решив разорвать ее, но по какой-то причине Найту всем сердцем этого не хотелось. Будто бы печать на руке что-то значила. Глядя на нее, демон с Черничной горы чувствовал тепло в груди и свою важность. Одиночество и стремление доказать другим Покровителям, что он тоже чего-то стоит, превратило его в помешанного на своей значимости глупца. Но с появлением связи он наконец понял: никакие старания и надежды не укрепят его крылья, не даруют божественную силу и не помогут держать голову прямо. Теперь он был словно диковинная зверушка, отвергнутая хозяином, но жаждущая внимания и пытающаяся показать свою полезность.
«Заметь мои старания, заметь, как я хочу помочь. Пожалуйста, посмотрите на меня, я ведь тоже существую в этом мире и тоже хочу быть его частью, быть Покровителем, которым рожден. Кто бы ни создал меня таким, каким бы ни было его желание, почему бы вам просто не увидеть меня?»
От этих мыслей было стыдно и больно. Стыдно, что он такой никчемный. Больно, что никчемные Покровители никому не нужны.
У него все еще есть Лейсан, но возлагать это на ее плечи, вновь докучать своими проблемами... еще унизительнее. Гордость не позволила сломать хрустальный кулон еще в городе, а теперь было уже поздно. Да и Найт все равно бы этого не сделал, будь хоть вся округа усыпана камнями-порталами.
Божественная сила давала ему немного энергии, но бо́льшую ее часть он тратил на сдерживание ауры, которую планировал использовать при столкновении с волками.
Стерев рукавом пот со лба, Найт присел на корточки у быстро бегущей воды, отражающей неполные луны. Темные круги под глазами, острые скулы, грязь на лице. Волосы спутались, растрепались, одежда в беспорядке, но, к счастью, не порвалась и несильно испачкалась. Видок тот еще, но не безнадежный.
Найт умылся и попытался оттереть руки в холодной воде. Более или менее удовлетворившись результатом, он наполнил флягу, оседлал коня и понесся галопом дальше, тенью скользя между редкими деревьями. До того самого леса оставались еще почти сутки пути.
