– Пришел предупредить. Если ваши надежды сбудутся, и я не вернусь со стены, вы сможете выбраться. Рыцари выведут вас и Роана и сопроводят до столицы.
Леди Делия вся подобралась и напряглась, будто кошка, готовящаясь прыгнуть и выцарапать глаза своему врагу.
– Думаешь, я уйду из Аркона?
– Так вы сможете выжить.
Женщина рассмеялась.
– Ты заботишься о нас? Или выгоняешь? Не притворяйся благородным. Ты не такой. Среди людей нет глупцов, спасающих жизни тех, кто желает им смерти. Я не столь наивна. Если хочешь стать единственным лордом Аркона, можешь забыть об этом. Я все еще герцогиня, а ты захватил власть силой. Кому поверят дворяне? Тебе – безродному, или мне – племяннице короля? Это для простых людей ты Посланник, а для знати – ничтожный выскочка без права на титул.
Закончив говорить, она вновь потянулась к чашке и сделала большой глоток. Ее взгляд был обращен на ширмы. Очевидно, она считала их более достойными, чем Нае.
– Это все, что ты хотел сказать?
– В ту ночь, когда покинул замок, я кое-что понял, – без тени эмоций проговорил молодой мужчина, рассматривая богатый ковер. – Нельзя давать второго шанса тем, кто однажды воткнул в тебя нож.
Острый взгляд женщины тут же обратился к нему. Ее темно-русые локоны, собранные в прическу на затылке, упали на плечо.
Нае поднял голову и вдруг улыбнулся.
– Это было мое предупреждение, леди Делия. Когда все закончится нашей победой или падением Аркона, уходите. Хотя я, конечно, как и все, надеюсь на лучший исход и на то, что рыцарям не придется умирать, защищая вас.
– Даже Покровитель тебя не спасет! – прошипела герцогиня, с силой сжимая чашку до побеления пальцев. Фарфор едва не треснул в ее руке.
– Вы привыкли быть уверены в своих силах. Теперь побудьте на месте того, кому приходится убегать. Эти доспехи отныне мои. Глефа тоже моя. И Аркон я буду защищать вместе с кочевниками, которых вы так ненавидите. Вы правы, я не благородный и не глупец. Поэтому послушайте меня и уходите. Повторять я не стану.
Люди за ширмами притихли, слушая разговор. Один из лекарей и старая служанка еще помнили Нае запуганным хмурым ребенком с располосованной спиной и синяками на теле, которого им запрещали лечить. Хотя они и сами не рвались заботиться о маленьком ублюдке. Его давно считали мертвым. И вот, явившись в Аркон, он говорит такие страшные слова их госпоже! Неслыханная дерзость! Но никто из этих трусливых крыс не посмел даже выглянуть из-за деревянных перегородок.
Красивое лицо леди Делии стало почти пунцовым от ярости, а Нае стремительно покинул ее покои. Наконец он разжал стиснутые в кулаки руки в перчатках и вдохнул холодный воздух полной грудью.
Завязав и надежно спрятав, чтобы не развязались, шнурки на ботинках, Найт встал и помахал руками, проверяя удобство брони. С Ханом они посетили оружейную Соколов, и Аарон лично помог им выбрать доспехи. По поводу «ослепленного заклинанием» Найта, он так ничего и не сказал. Оказалось, Элияр наплел ему, что Найт – маг, без которого на поле боя ну никак нельзя. И это казалось весьма сомнительным, даже будь он без повязки. Худенького бледного юношу было сложно воспринимать всерьез.
Броня Соколов была темной и без украшений. К ней прилагался теплый плащ до середины бедра с глубоким капюшоном. Хан заставил Найта надеть даже железные поножи и наплечники. Грудь, бедра и спину его прикрывали металлические пластины, зафиксированные ремнями. Вся эта красота весила немало, но он не сказал ни слова против. В наручах были спрятаны ножи, как и под щитками на бедрах, а в сумке, пристегнутой к поясу, лежали остатки светящегося порошка и дымных шариков.
На Хане были такие же доспехи, но другие наручи и перчатки, предназначенные для лучников. Рукоять меча он обмотал тряпкой, спрятав драконью кость.
Собираясь, Хан был мрачен как никогда. Найт не мог понять, в чем причина. Вечером он не стал возвращаться в замок, не желая встречаться с Кираном и оставаться один в огромных покоях. Вместе с Вари и Элияром они переночевали в казарме и встали перед рассветом.
До самой ночи Аарон в общем зале на первом этаже обсуждал с оставшимися Соколами и шетерцами под командованием Грина очередную опасную вылазку в тыл врага. В этот раз они должны были воспользоваться туннелями, карта которых напоминала вязь шаманских печатей. Найт тихо сидел у камина в большом кресле и прислушивался к разговору. Повязка вновь закрывала его глаза.
Столько раз юноша притворялся сильным и грозным, а теперь должен был играть роль слепого и слабого. На удивление, это оказалась сложной задачей. Ему хотелось присоединиться к остальным и доказать свою полезность. В этом не было нужды, но, может, он просто привык что-то кому-то доказывать? В том числе самому себе.
Утром Вариан принес в комнату еду на подносе. Грызя сухарики, которые накрошил в миску с кашей, и запивая уже остывшим чаем, он некоторое время наблюдал за двумя своими друзьями и наконец проворчал:
– Вы опять поссорились, что ли?
Хан утянул из-под носа зазевавшегося Огонька последний сухарь.
– С чего ты взял?
