– Спасибо, – немного засмущался демон с Черничной горы. – Полагаю, в сегодняшней ситуации это... хорошо?
Кочевница кивнула.
– Деревенские оценят! – заявил Вариан.
Найт поблагодарил четырех богов за то, что в день собрания Совета он не додумался надеть этот костюм, и перевел взгляд на Хана. Тот как раз старательно закатывал глаза в череп и не собирался нахваливать его внешний вид.
Потеребив рукав рубашки, Найт открыл рот, собираясь сказать, что после такого деревенские, наверно, будут бояться его еще больше. Но в этот момент Хан молча поднялся, скрипнув креслом, развернулся и ушел.
Найт закрыл рот и опустил глаза на носки своих туфель. А чего он ожидал? Похвалы за то, что он так старательно притворяется демоном? Но ведь Хан ненавидит демонов.
Повисло неловкое молчание, которое нарушил Вариан:
– Раз ты готов, может, уже пойдем? Я есть хочу.
Подтверждением стало хищное рычание из его живота.
Найт приподнял уголок губ в полуулыбке и вышел из пещеры следом за ним и Аури. Нае и Хан ждали снаружи.
Прошептав пароль и заблокировав вход, Покровитель подхватил нагулявшуюся и наохотившуюся всласть Кисточку, которая выпрыгнула к нему из кустов, и первым пошел вниз. Ласка обнюхивала незнакомую одежду. Запах новой ткани смешался с легким ароматом черничного вина, выпитого Найтом для храбрости. Зверюга одобрительно пискнула и сама вошла в роль питомца грозного демона, грациозно устроившись у его шеи.
Настроение Найта постепенно улучшалось.
А состояние бредущего в конце их маленькой процессии Хана было далеко от нормального. Он сам с трудом мог понять, что именно его раздражало: притворство, вынужденная задержка по дороге, никому не нужный контракт или сама печать на руке, которую приходилось скрывать перчаткой. У него давно была цель в жизни, заветная мечта, если можно так назвать желание отомстить всем, кто повинен в страданиях людей вокруг и в его собственных. Он понимал, что нужно делать, но сейчас... Ему казалось, что все могло рухнуть в одночасье, рассыпаться в прах. Если он не избавится от Покровителя и черной метки на руке, то никогда не сможет отомстить.
Стоило согласиться на контракт с Кираном? Тогда в его руках была бы сила, влияние и возможность беспрепятственно передвигаться, вместо необходимости скрывать лицо и убегать. Такие мысли не в первый раз посещали Хана. Но нет, он уже принял решение. Стоило лишь вспомнить слова высокомерного беловолосого ублюдка, как в душе поднималась буря негодования. К демонам его! Хан сделает все сам! Не нужна ему никакая помощь ни от Кирана, ни от кого-либо еще. С него достаточно лжи и ложных надежд.
Увидев Найта в новом наряде, он не мог не отметить, что выглядел тот эффектно и действительно походил на легендарного мрачного хозяина Черничной горы. Хан мог бы сказать ему это, но слова застряли комом в горле, когда он вспомнил пустые ореховые глаза и падающее на землю тело, над которым склонилась фигура в черном костюме и развевающемся плаще.
Что он вообще делает? Почему он еще здесь, а не сражается с врагами, чтобы отомстить, перерезав им глотки и вырвав сердца?
Горькое воспоминание неожиданно всплыло на поверхность сознания из глубин, куда его с силой и отчаянием затолкал Хан, заперев на тысячу замков. Прошлое вообще имело привычку напоминать о себе в самые неподходящие моменты, а с некоторох пор это происходило все чаще и чаще. Это потому что он медлит? Это потому что он постоянно видит перед собой того, кто так похож на всех этих тварей, разрушивших его жизнь?
У Найта были черные глаза демона и темные, как у большинства крейнцев, волосы. В одном существе собрались два ненавистных Элияру образа его врагов. Но он почему-то не мог ненавидеть Найта. Понимание, что тот на самом деле Покровитель, вызывали у Хана внутренний диссонанс. Убеждения сталкивались с реальностью. Так быть не должно. Неправильно. Ненормально. Но Найт есть, он существует.
Хан осознавал бесполезность своих метаний. Но как человек, которому в жизни необходима определеность, он хотел найти точки опоры для строительства своих дальшейших планов, логику в происходящем хаосе и наконец-то решить, как вести себя с Покровителем. Но тот как назло продолжал выкидывать все новые фокусы. А тем, от кого не знал, чего ожидать, Хан не доверял.
Уставший разум принял единственно верное, на его взгляд, решение – напиться.
Староста сдержал свое слово и велел накрыть стол прямо у себя во дворе. Помимо его самого и его жены, присутствовал и староста соседней деревни – худощавый мужик с козлиной бородкой, а также местные лавочники и любопытные жители.
Двор был освещен фонарями, висевшими у крыльца, и несколькими свечами, стоявшими на столе. Всевозможные яства сплошь покрывали его широкую поверхность. Здесь были и соленья, и варенья, и мясной пирог, и пирожки с капустой, жареная утка и огромное блюдо с дымящейся картошкой. Страх это перед гневом демона или гостеприимство – путешественников уже не волновало после того, как они еще издалека учуяли умопомрачительные запахи.
