Это имя сразу слилось с его существом, прочно переплелось с душой. Встретив Лейсан, он обрел дом и того, с кем можно поговорить, кому можно довериться. Что еще важнее, он обрел себя.
До Найта долетали отдельные фразы и смешки Покровителей:
– Этот мелкий демон не боится Эйдена?
– Не много ли он себе позволяет?
– Старейшине надо наказать его, а не вести беседы.
– Он сам выдумал себе это дурацкое имя? Какой позор!
Найт не хотел их слушать. Но Эйден молчал, а они говорили все громче.
Наконец старейшина хмыкнул и спросил:
– И кто же дал тебе его?
– Лейсан.
Это подняло новую волну негодования:
– Как он может наговаривать на нее?!
– Подлец смеет произносить ее имя!
– Лейсан пожалела его, а он вот так отплатил ей? Как мерзко!
Многие воздыхатели были возмущены и едва не набросились на юношу. От рукоприкладства их сдерживала только гордость, но она почему-то не мешала выкрикивать оскорбления.
В этот момент из толпы выступила Каррин.
– Что у вас происходит? Даже из зала для чаепитий слышно, – маски на ней уже не было, и золотые глаза излучали раздражение и злость. – Кто уронил люстру? – Она обнаружила рядом с горой сверкающих осколков черноволосого юношу в изодранном костюме. – Ты?!
Полыхнула алая аура, но Эйден сказал:
– Это сделал не он.
– Тогда кто?!
Бросив короткий насмешливый взгляд в сторону Эмиля, кончик косы которого срезало осколком, Покровитель Харсана коснулся рукава Каррин, призывая ее успокоить свою магию.
– Случайность. – Он вновь посмотрел на Найта, и хотя оба они были примерно одного роста, юноша казался маленьким и жалким рядом с ним. – Имена нам дают люди. Это закон. Даже если Лейсан называет тебя Найтом, это ничего не значит. Без храмов, имени и верующих в тебя смертных ты никто. Безымянный. Считай, что тебя не существует. Явиться сюда было твоей огромной ошибкой. А теперь убирайся.
Найт застыл с отрешенным взглядом.
Он никто? Его не существует?
Но ведь он здесь! Живой, настоящий, дышащий и чувствующий, как и все! Ну почему он родился на свет не с белыми крыльями? Почему он должен это терпеть?!
Стоявшая в шаге от Эйдена Каррин выглядела еще опаснее. Сомнений не было: если Найт еще раз откроет рот, его просто убьют.
Хрустя осколками под подошвами туфель, он пошел через весь зал к дверям. Каждое движение отдавалось болью в области бедра, где обнаружился похожий на иглу кусок светящегося камня, пропоровший брюки. Рана на боку еще не затянулась. Голова пульсировала в такт шагам. Неровные кровавые следы тянулись цепочкой, постепенно светлея.
Почти у самого выхода стоял Эмиль. Он наклонился к Найту, когда тот проходил мимо, и ядовито проговорил:
– А ведь я сразу почувствовал, что с тобой что-то не так. Во что бы ты ни оделся, сущность темной твари не скрыть. И почему старейшины просто не прикончили тебя?
Демон с Черничной горы притормозил и, не поворачивая к нему головы, холодно сказал, обнажив клыки в зловещей улыбке:
– Тогда убей меня. Или можешь только шипеть и ронять люстры?
– Это была случайность!
– Тебе не идет дахадская парча. Гораздо лучше смотрелась бы змеиная кожа.
Глаза Эмиля опасно сверкнули.
Толкнув двери, которые стражи не стали открывать для него, и оказавшись в коридоре, Найт ощутил обжигающий удар ауры в спину и пошатнулся. Кровь подступила к горлу, но он ее проглотил и поплелся дальше.
Шаг, шаг, еще шаг. Держать спину ровно, не падать. Большего позора он не перенесет.
Колонны, барельефы и фрески расплывались перед глазами. Боль туманила рассудок. Этот удар был сильнее, чем показалось вначале. Но, если отмотать время назад, Найт повторил бы все слово в слово.
От потери крови стало холодно. Найт дрожал, но ни на миг не остановился, стремясь скорее покинуть это место. Оказавшись в саду, он услышал за спиной скрипки.
Представший перед ним частью волшебной зимней сказки дворец теперь виделся огромной глыбой льда с колючими шипами, торчащими из стен. Скульптуры молчаливо провожали бредущего по дорожке юношу ничего не выражающими взглядами пустых ледяных глаз. В них больше не было ни красоты, ни величия. Только холод и равнодушие, которыми они не отличались от Покровителей.
Духи-бабочки порхали вокруг одинокой фигуры, не решаясь приблизиться. То ли они были напуганы, то ли чувствовали, что ему все здесь стало безразлично.
На мосту Найт дважды поскользнулся и упал, растянувшись на обледеневшем мраморе. Осколки врезались глубже, из глаз брызнули слезы. Бабочки продолжали кружить над ним, словно снежные хлопья.
Протянув руку вверх, к хрустальной арке, Найт замер, вслушиваясь в завывание ветра. Холод колол иглами кожу и кости. Только вероятность встречи с Покровителями, возвращающимися домой, заставила Найта подняться.
