– Я боюсь, я очень боюсь! – твердила она, лёжа на скомканной простыне и заливаясь горячими слезами.
– Чего бояться, глупая? – утешала её Зейнап. – Одно мгновение боли, мы не успеем его даже почувствовать, и мы будем в лучшем мире.
– Говорят, там нет для нас места! – продолжала всхлипывать никак не желающая успокаиваться девушка.
– А гурии? – нарочито озорно спросила Зейнап. – Ты хочешь быть гурией?
– Не хочу, не хочу, не хочу! – Аминат начала бить кулаками в бревенчатую стену схрона. – Я жить хочу, понимаешь, жить!
– Понимаю, – несмотря на все выходки подруги, Зейнап оставалась совершенно спокойной. – Но жизнь – это всегда смерть. Нужно умереть. А рано или поздно, какая разница.
– Я детей хочу! – Аминат не желала униматься.
– А я хочу к братьям. У тебя есть братья? – вопрос был задан просто так, Зейнап не было никакого дела до чужих братьев.
– Есть, – неожиданная злость в голосе подруги заставила Зейнап отшатнуться. – Но лучше бы не было! Это по их вине я оказалась в этом месте… Это они… они… увидели… рассказали…
Что именно увидели и сказали братья, Аминат не уточнила, снова разразившись бурными рыданиями…
Так повторялось почти каждую ночь, до того момента, когда… когда случилось страшное – Аминат не стало, – сидевшая на коврике Зейнап уткнулась в колени и залилась горькими слезами. Хорошо, что она сейчас была одна. Недавно привезённую девушку увели, чтобы показать прибывшему в отряд большому человеку. Так что Зейнап плакала, не прячась и не сдерживая своих слёз. Плакала навзрыд, захлёбываясь и кусая губы. Казалось, совсем недавно она сама жаждала умереть, погибнуть геройской смертью шахидки, но случилось то, что случилось. Кровавое месиво, оставшееся на месте, где только что стояла красивая Аминат, разорванное, изувеченное тело Сулеймановского минёра словно пробудили в ней, казалось бы, навсегда отмершие ростки жизни.
– Я не хочу! – твердила она. – Не хочу, как Аминат, не хочу! Не хочу, не хочу стать безобразным, ни на что не похожим фаршем!
В тот день ей впервые стало страшно. Отчаяние с каждым днём всё сильнее и сильнее заползало ей в душу. Боль тяжкая, нестерпимая боль ожидания конца становилась всё сильнее. А время близилось, её часы истекали, её последние минуты подобно падающим слезам уходили в песок.
– Надо что-то сделать, надо… надо жить, но как? Сказать, что она не хочет, что она не готова? Её ведь должны отпустить, она же не Аминат, она ничем не опозорила своего рода! Эта мысль, показавшаяся ей здравой, заставила утереть стекающие по лицу слёзы. Зейнап подошла к рукомойнику и омыла лицо. Вытершись мягким полотенцем, девушка открыла дверь и вышла на свет. Прищурилась, постояла немного и неторопливым шагом направилась к штабному схрону.
– А, Зейнап, – окликнул её вышедший словно из-под земли бородатый мужчина, следом за ним появился потирающий такую же чёрную бороду и амир – Сулейман Имурзаев.
– Ты что-то хотела? – вперив в неё прищуренный взгляд, довольно грубо поинтересовался он.
– Я… мне… – робко начала девушка.
– Смелее, Зейнап, смелее! – подбодрил её незнакомец.
– Я… мне, – она всё никак не могла сформулировать свои мысли. – Я хочу домой!
– Девочка моя, – незнакомец распростёр руки и сделал шаг вперёд, будто и правда собирался её обнять, она отшатнулась. Но это его нисколько не смутило. – Забудь об этом, уже недолго осталось, и одно посещение отчего дома не укрепит твёрдости твоего духа, оно наоборот, может его сломить.
– Вы не поняли, – Зейнап опустила голову вниз. – Я хочу домой навсегда, я не хочу умирать!
Если бы она подняла глаза, то увидела бы, как исказились злостью лица стоявших перед ней мужчин.
– Что? – переспросил Имурзаев, словно не понял сказанного, а на самом деле давая ей возможность одуматься, но девушка как бы его и не слышала.
– Я… хочу… домой… навсегда, – медленно проговорила она и залилась слезами.
– Да как ты смеешь? – рассвирепел взбешённый её выходкою амир. – На тебя потрачено столько времени, с тобой связано столько планов, а ты! Ты не можешь просто так взять и уйти! И не уйдёшь! Твоё предназначение быть здесь и умереть!
– Но я же… – слабо запротестовала девушка, – я же сама, я… я… я же не Аминат… я же никого не опозорила…
– Молчи, глупая! – одёрнул её Сулейман, едва сдерживаясь, чтобы не ударить по лицу. – Ты уже позоришь свой род, придя сюда с такой просьбой. Иди к себе! И запомни: кто, если не ты?
– Но ведь есть та, другая… – девушка запнулась. – Она готова, она хочет мстить.
– Иди к себе, живо, иначе я тебя ударю! – прошипел амир. – И запомни: никогда не перекладывай свой груз на чужие плечи! Это твоя, только твоя месть! А если тебе не по силам вес пояса шахида, я могу предложить тебе другую работу. Хочешь быть отрядной подстилкой? – вкрадчиво предложил Сулейман.
И как только до Зейнап дошёл смысл последних слов, она вскинулась и опрометью бросилась бежать в направлении своей «кельи». Сердце бешено стучало, губы безустанно повторяли одно и то же слово:
