– Что тут понимать… – начал выстраивать свою позицию прилетевший к нам подполковник. И пока он говорил, убеждая меня в своей правоте, я мучительно соображал, на чём мы всё-таки прокололись и не находил ответа. «Проболтался кто-то из бойцов? Тогда каким образом эти сведения дошли до вышестоящего руководства? Слил кто-то из офицеров, но никто кроме нас троих не знал подробностей. Кто-то что-то узнал от бойцов и доложил? Так и есть. Узнать бы, кто он этот гад помойный…» – но додумать мне не дали.
…незачем отходящим от… ров чехам было влезать на этот хребет, а тем более восходить на высоту…79.
– Почему? – тупо уточнил я, хотя прекрасно понимал, что в чём – в чём, а в этом подполковник был железно прав. Мне стало слегка жарковато, вот бы сейчас ветерок посильнее…
– Да потому, что к любому селению, в любом направлении пройти легче и безопаснее другими путями. Зачем, скажи на милость, им делать крюк, да ещё тащиться незнамо сколько вверх? – Остапенко продолжал дожимать меня логикой.
– Не знаю, – простодушно ответил я и, сорвав травинку, начал ковыряться ей в переднем зубе, если уж играть дурачка, так до конца: – Может, им так надо?
– Стоп, так не пойдёт! – оборвал меня Остапенко. – Я не собираюсь на вас, товарищ старший прапорщик, наезжать, хотя и могу.
– А смысл? – по-моему, я излишне обнаглел.
– Вот именно потому, что не вижу смысла. Но и рассусоливать с Вами долго тоже не собираюсь, – голос подполковника приобрёл некую строгость. – Поэтому давайте как на духу Вы мне – я Вам.
– Это как? – я действительно не понял, что он имеет в виду под этими словами: «Я тебе – ты мне», по-моему, это из другой оперы или я ошибаюсь?
– Я раскрываю перед Вами все карты, – не замедлил пояснить свою позицию подполковник Остапенко, а Вы мне рассказываете правду?
– Это, смотря какие карты… – протянул я неопределённо, но подполковнику хватило и этого. Начал он весьма возбуждённо.
– У нас имеется информация, что террористы готовят нечто направленное против руководства нашей страны. Но информация эта слишком расплывчата, чтобы всерьёз рассчитывать с помощью неё предотвратить готовящуюся акцию.
– Так вот оно что оказывается, а я – то всё голову ломал! – мне вдруг стала понятна вся эта возня с захватом пленных. Руководство страны конечно «важнее» каких-то спецов, рискующих при этом жизнью. Впрочем, как там у нас говорится: Война – наша работа? – Ну, ну, продолжайте! – милостиво согласился я, принимая неоднозначное решение.
– Так вот, по нашему предположению, всё, что произошло в …рах, есть ничто как отвлекающий манёвр.
– Ни хренасеньки пляжик отгрохали! – я не сдержал вырвавшиеся эмоции. Собрать такую толпу только для отвлечения внимания? Уму непостижимо!
– Что – что? – не понял юмора мой собеседник.
– Да это я так шучу! – рассказывать ему старый анекдот не хотелось. – Извините, я Вас слушаю.
– Так вот, уничтоженные вами боевики входили в банду небезызвестного Сулеймана Имурзаева.
– Это не тот ли Сулейман Имурзаев, чьего заместителя…
– Тот, но об этом не будем, – сошёл со скользкой темы мой собеседник. – Так вот, у нас появилось предположение, что именно боевики Сулеймана непосредственно задействованы в намечающейся акции. И они как раз возвращались на базу, когда на свою беду повстречали Вашу, ваши, – с улыбкой поправился он, – группы.
– И что это даёт? – в принципе я уже понял, к чему клонит подполковник, но предпочитал, чтобы он высказал всё сам.
– Зная точное место боестолкновения, можно попробовать вычислить направление на базу и… – смысл в этих словах присутствовал.
– И отыскать её… – я закончил за него начатую фразу.
– Где-то так, – согласился Остапенко, но ему требовалось не только совпадение во мнениях. – В общем, если Вы всё понимаете, то мне нужны координаты…
– Если представить, что вы правы, то вопрос: какие после моего признания последуют оргвыводы? – на всякий случай уточнил я, заботясь не столько о себе, сколько о ротном. Мне – то что, с меня взятки гладки, как бы то ни было, а командиром отряда шёл именно Вадим Гордеев.
– Никаких! – решительно заявил подполковник. – Никто даже не узнает.
– Включая комбата? – иметь трогательную беседу с командиром отряда мне не хотелось.
– Включая комбата, – легко согласился заметно повеселевший Остапенко. – Можно подумать, мы не подозреваем, как порой делаются ваши результаты. Только к чему нам выносить сор из избы?
– Действительно, – мне показалось, что он говорит вполне искренне и решился. – Дайте карту.
Подполковник улыбнулся и подал мне карту местности, потом, посомневавшись, протянул и гелиевую ручку.
Почти не раздумывая, я нашёл нужное место и поставил жирную точку.
– А шли они, – теперь на какое-то мгновение я задумался, – вот так, – кончик ручки скользнул вдоль ламинированной поверхности.
– Рисуй! – на этот раз подполковник не сомневался, стоит ли ему портить карту надписями или нет. И мне не составило огромного труда начертить небольшую стрелочку, после чего я быстро отдал карту её хозяину.
