– Умереть, умереть, умереть, лучше умереть, чем так! – девушка вбежала в помещение и дверь со стуком встала на своё место. Не помня себя, Зейнап бросилась к вернувшейся в «келью» сестре по несчастью и, повиснув у неё на шее, расплакалась. Она рассчитывала найти с её стороны утешение, но ошибалась. Новоприбывшая, выдержав короткую паузу, сухо отстранилась от плачущей Зейнап.
– Утри слёзы, – её голос гремел камнем, катящимся с горы. – Тебе уготована великая честь – умереть за Родину, а ты? Ты ревёшь, словно нашкодившая девчонка. Твоему отцу стыдно глядеть на тебя. Умойся! – её голос приводил в чувство не хуже нашатыря. – И иди погуляй по базе. Пусть прилетающий ветер вправит тебе мозги. А ещё лучше помолись – успокаивает. И больше не трусь, жизнь для того и даётся, чтобы умереть.
Новоприбывшая – была она высока, стройна, черноволоса и ослепительно красива, подошла к Зейнап, на секунду притянула бедную девушку к себе, поцеловала в лоб и, развернув, буквально вытолкнула за дверь.
Может, она не хотела, чтобы та видела, как текут по щекам её собственные слёзы?
«Куда идти?» – первый вопрос, который задала себе Зейнап, оказавшись за пределами убежища. В принципе здесь никому не было до неё никакого дела. Если молодые моджахеды и бросали на неё взгляды, то ну никак не наполненные сочувствием и состраданием, в них виделось что-то иное. И ноги Зейнап неожиданно для самой себя понесли её в ту сторону, где находилось существо разве что не многим менее неё обижавшееся на свою судьбу – она шагнула к клетке, точнее к тесному схрону-каморке, где находился закованный в кандалы русский доктор. Она ещё не знала его роли в предстоящем действе, но подспудно чувствовала какое-то родство, объединяющее их вместе. Возможно, это нечто было даже больше, чем думалось, ведь она только-только подходила к схрону, когда пленник, словно услышав её шаги, распахнул дверь и вышел на свет. Он щурился от ударивших ему в лицо солнечных лучей и не смог сразу распознать идущего.
– Здравствуй… те, – Зейнап остановилась, не доходя пару метров до застывшего в ожидании русского.
– Здравствуй, – не слишком приветливо отозвался доктор.
– Вот… пришла… – она и сама не знала, зачем она тут появилась, может для того, чтобы просто увидеть его кандалы и почувствовать себя свободной? Может быть.
Но в тот раз она не сказала больше ничего. Просто развернулась и пошла прочь. Но чуть позже этим же днём они встретились вновь.
– Я смертница, – вот так просто взяла и представилась она. Он понимающе улыбнулся. Улыбка его оказалась мягкой и успокаивающей.
– Врач… – потом, подумав, добавил: – Лечил людей… в прошлом…
– А мы что, звери? – она почти обиделась за его столь явное пренебрежение. И вдруг поняла, что он имел в виду нечто другое. Странное и страшное, ибо его лицо осунулось и ещё больше помрачнело.
– Я боюсь, – она не могла не сказать этого, ей нужен был кто-то, кто бы её выслушал, ей нужна была любая, вот хоть такая же, как она, несчастная отдушина.
– Я знаю, – просто ответил он.
– Я не хочу умирать! – внезапно вырвалось у неё, и снова она услышала:
– Я знаю, – и эти два коротких слова, словно две ледяные глыбы, упавшие и предопределившие неизбежность, заставили её вздрогнуть. Она всхлипнула и привалилась к его плечу. Они стояли в помещении столовой в час отдыха, и их никто не мог видеть, иначе она бы никогда не позволила себе такого.
– Я умру. Умру. Умру! – беспрестанно всхлипывая, твердила она. Словно надсмехаясь над ней, над лесом светило яркое радостное солнце.
– Ты не умрёшь, – внезапно для самого себя уверенным голосом возразил доктор.
Она перестала плакать и отстранилась от него, как будто услышала насмешку – уж слишком безапелляционным было это заявление.
– Ты? – гневно спросила она, даже на мгновение перестав плакать. – Причём здесь ты?
– Я буду… – он попытался подыскать подходящее слово, но так и не нашёл, – устанавливать эту бомбу.
– Ты? – её внезапный гнев иссяк, но в голосе по-прежнему слышалось недоверие. – Но ты же доктор? – она искренне не понимала, какое он – врач может иметь отношение к её задаче.
– Я буду устанавливать в вас бомбу, я буду её вшивать в вас, – он показал рукой, как будет делать разрез на животе в районе аппендицита. – На вас не будет пояса шахида. Он будет внутри вас.
Зейнап вспомнила, как отменили их хождение в поясах и поняла, что пленник говорит правду.
– Виктор, – меня зовут Виктор, Виктор Сытников, – почувствовав перемену в настроении девушки, доктор решил представиться человеческим именем.
– Зейнап, а меня зовут Зейнап, – она огляделась по сторонам и произнесла совсем тихо: – А как, как ты… – Она не договорила, предоставив ему возможность предугадать вопрос.
