Конечно, Ян понимал, какую сложную задачу он перед собой ставит: кроме чудовищной невнимательности, люди отличались еще и физической неспособностью понимать слова. Кем был Ян Тик в глазах людей? Странным аутистом, ошибкой природы. Увлеченным замысловатыми теориями часовщиком в маленьком захолустном городке. Людям не интересны теории. Им интересны реальные дела. Людям нужно было продемонстрировать что-то впечатляющее.
Ян был согласен играть по их правилам. Он собирался предъявить им настоящее произведение искусства – свою жизнь, выверенную до малейших мелочей. Жизнь, в которой можно добиться чего угодно без малейшего риска.
В чем же, по мнению людей, состояла «жизнь»? В образовании? Оно у Яна и так было превосходное.
В карьере? У Яна, со его способностями, с целеустремленностью, с методичностью – не возникло бы проблем.
Нет, людей впечатлит другое, он знал. Чтобы действительно трансформировать человечество – он должен продемонстрировать, как его способности помогают в самом простом, самом бытовом деле. В личной жизни.
Ян пересек площадь. У него в сознании автоматически отметилось – три часа, шестнадцать минут, пятьдесят две секунды. Подъезжает автобус, через минуту он заденет зеркало заднего вида на автомобиле Гюнтера Пресслера. Гюнтер будет торопиться, его жена рожает, но водитель автобуса – Ульрих Майер – по совпадению сегодня утром налетел на соседку, которая сама на восьмом месяце, и слушал от нее непотребства, услужливо подсказанные бушующими гормонами женщины. Он спустит пар, и полицейский – сегодня дежурство Роберта Беккера… нет, поправка, его брата-близнеца – Олафа… он… это было неважно. Ян просто развлекался, ощупывая пространство парадоксов, будто паук. Важна была вышедшая из автобуса девушка – Михаэла. Именно ей предстояло сыграть решающую роль в планах Яна.
Михаэла была идеальной. Как она шла, как держала плечи, как вела головой. Всегда чуть настороже, не слишком самовлюбленная, чуть ироничная и предельно аккуратная. Она была ближе всех к тому, чтобы понять Тика: прекрасные аналитические способности, наблюдательность, и при этом – она держала баланс. Вот ее никто не назовет странной.
Михаэла только закончила учиться и теперь стояла перед выбором дальнейшей карьеры. В Монте-ре она приехала на лето к родителям и сейчас шла домой, чуть задержавшись в кафе на той стороне реки Зеттен, вместе с двумя подругами. Это был идеальный день, идеальный час, идеальный момент.
Ян основательно преградил девушкам дорогу. «Три часа, восемнадцать минут, пять секунд», – машинально отметил он про себя, и сказал: «Михаэла».
«Ян?» Три пары глаз с интересом рассматривали его. Одна из подруг наклонилась к уху Михаэлы. Это была Майя, и именно такую роль он ей готовил. Именно Михаэла позвонила Майе, когда та зашла в каморку Яна. Время шло секунда в секунду, без опозданий.
«Кто это?» – «Тик. Я тебе про него рассказывала».
На площади позади, ожидающая жениха невеста закатила истерику. С башенных часов свалилась мыльная щетка. По другой стороне улицы прошел отец Михаэлы – Эрнест Вальтер. Он шел с закрытыми глазами и нюхал воздух, и где-то его история даже была интереснее приключений Яна, так что пареньку пришлось с силой отстранить себя от будущего этого человека и вернуться в свое собственное настоящее.
«Нам надо поговорить».
«Сто лет тебя не видела», – с усмешкой проговорила Михаэла, и это была ожидаемая реакция.
«Нам надо поговорить, – повторил он. – О Пути».
«Пути?»
Ян вытянул вперед руку, и подруги уставились, будто он собирался показывать фокусы.
«Перед тобой лежит Путь. Ты пока еще не видишь его, но его вижу я. Как ты его пройдешь – зависит от решений, которые ты примешь. И самое важное – как ты поступишь сейчас. Прямо в эту секунду. Я могу сделать этот путь реальностью, в лучших его вариантах, потому что я вижу в тебе силы, которых ты даже представить не можешь. Поэтому нам нужно поговорить. Я хочу, чтобы ты поняла, что я предлагаю».
Три часа, восемнадцать минут, сорок девять секунд. Пятьдесят. Пятьдесят одна.
«Послушай, Ян» – Михаэла колебалась. Ожидаемая реакция.
«Просто выбери время. Ты все поймешь».
Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять. Шестьдесят. Шестьдесят одна.
«Хорошо. Я загляну». Ожидаемо. Или нет? Частично.
Они смотрели друг на друга в упор.
«Когда?»
«На днях».
«Договорились». Она не должна была согласиться. Яна будто током ударило.
События двигались скачками, складируясь в крошечные воображаемые ящички с номерами секунд. Он знал этот свой недостаток. Как все люди с математическим мышлением, он значительно лучше оперировал с объектами внутри своей головы, чем снаружи. И поэтому ему приходилось пользоваться моделью окружающего мира. А любая модель несовершенна. Из этого следовали нестыковки, и Ян чувствовал их, будто слабое разрешение экрана, будто завихрения помех. Ящички поскрипывали и вибрировали под давлением причинно-следственных цепочек, поток времени пытался вырвать их из колеи, и Ян с усилием удерживал события в рамках допустимой погрешности.
