Но теперь что-то не сходилось. Неверная реакция. Так не могло быть. Он не мог ошибаться. Михаэла должна была еще сопротивляться. Еще две или три реплики. Должны были подключиться подруги. Они должны попытаться высмеять пафосную манеру разговора Яна. Он говорил странно и забавно, он был смешон и неловок. Майя должна выступить ангелом, а Лиза демоном. Но в реальности получилось, что последняя вообще молчала все время разговора.
Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Слепок за слепком. Полупрозрачными пластиковыми мембранами файлов. Слой за слоем. Ян уже шел назад, недосчитав в воображаемых ящичках нескольких секунд. Возможно Михаэла даже проницательнее, чем он ожидал? Она просто видела его насквозь. Кто бы мог подумать, Ян знал, что она идеальна, но она оказалась даже еще лучше. Просто невероятно. Из них получается идеальная пара, и она первая превзойдет его. Ей понадобится три года, не больше. Даже два года и семь месяцев. Уже после этого она захочет ребенка. Это конечно же не проблема. Практически любая женщина на каком-то этапе сдается инстинкту. Это решаемо.
Но проблема была в том, что он ошибался сейчас – в самый ключевой момент. Реальность не сошлась с предсказанием. Другой бы не обратил внимание на такую мелочь, но для Яна это значило, что его метод просчета будущего
Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Посмертные маски реальности слой за слоем покрывали мумию прошлого.
Где-то ошибся. Птица свалится замертво. Дождь. Восемнадцать минут. Пятая страница, с девятого по семнадцатый кадры. Франк Занге должен подниматься по стремянке. Двадцать три. Двадцать два. Двадцать. Пятнадцать. Где-то ошибся. Можно же было иначе. Автобус разбил бы зеркало на две секунды позже. Иначе. Должен быть выход. Всегда должен быть выход. Во всем и везде есть выход. Думай. Думай. Думай.
Но выхода не было. Ян ошибся. А значит – он и до этого ошибался. Значит неверной была вся теория. Потому что в логической модели не может быть нестыковок. Либо модель верная, либо она неверная. Одно из двух. Верность модели доказывается только опытом, способностью модели предсказывать будущее. И его модель – была неверной. Она ничего не предсказывала. Это все было неправильно. Стоп, нельзя просто отбросить систему, нужно ее исправить. Должен быть какой-то выход. Какой-то способ выиграть время.
Нужно сделать паузу. Нельзя торопиться с выводами, иначе они становятся эмоциональными, а не логическими.
И в этот момент Ян почувствовал, как перед ним рвется материя пространства. Под ней, прямо за грубым срезом воздуха щетинилась чаща шестеренок, а за ними в тумане всплывали ряды букв, а за ними сигналы компьютерного кода, а за ними сухие пальцы, летающие над клавиатурой, а за ними сигналы нейронов, а за ними – идея. Бит. Атом. Сигнал.
Все это было странной галлюцинацией, потому что голова Яна и так кружилась. Он едва стоял на ногах, пытаясь зацепиться хоть за один факт, пытаясь найти ошибку посреди всего чудовищного нагромождения логики, которое он так старательно выстраивал годами. И такой факт был. В самой глубине. Совсем крошечный, но самый настоящий, физический, металлический, со скошенными резными гранями и с кнопкой. Кубик.
Он лежал перед Яном на мостовой, ровно посередине центральной площади Монте-ре. И значит все было уже не важно.
– Ян, – Михаэла легонько коснулась его плеча. – У тебя пятнадцать минут найдется?
Ошеломленный, он обернулся. Михаэла стояла одна, чуть стеснительно держа сумочку за спиной. Этого не было ни в одном из вариантов пути. Она не должна помогать ему. Ян должен был бороться с ней и победить.
Четверть мгновения спустя они сидели в кафешке на Хейнрихштрассе. За окном журчала река, на горизонте шелестели бесконечные холмы с зацепками черепичных крыш. На подоконник вскочил бледный кот, он грубо спустился на столик, и Михаэла рефлекторно погладила его. А Ян рассказывал. Он говорил быстро и не знал, что говорит, и сколько уже, и зачем, и как только он понял, что нужно перестать – он перестал. Это прозвучало странно, он попытался вспомнить, на чем остановился, подумал, что его молчание тоже странно, и вдруг заговорить на другую тему – тоже будет странно. Он попытался мысленно вернуться к тому, что он вообще хотел изначально сказать, но он ведь, наверное, уже говорил это, а значит, если он начнет повторять – это будет выглядеть так, будто он думает, что его не слушали.
Лучше бы его не слушали.
– Значит я нужна тебе, чтобы изменить человечество, – сказала Михаэла. Она задумчиво теребила загривок кота, и вдруг спросила: – Ты меня любишь?
– Нет, конечно. При чем тут вообще любовь? – Ян искренне удивился. – Подумай, Михаэла. Подумай! Мы созданы друг для друга. Ты мне идеально подходишь. Разве это не очевидно? Моя логика безупречна. Метод совершенно рабочий, и с помощью него можно добиться чего угодно. Вообще. Без ограничений.
