Снова в одиночестве Ян разглядывал колесико. Он легко подыскал замену и продолжал с удовольствием рассуждать, беззвучно шевеля губами в ритм мыслям: «Люди кажутся самим себе невероятно сложными, почти магическими существами. Но это иллюзия, самовнушение. Будь мы на самом деле комплексными механизмами, мы бы запутались, не зная, как себя вести».
Микроскопические винтики один за другим возвращались в отверстия, каждый точно в свое.
«На практике наша логика элементарна. В большинстве ситуаций работают животные инстинкты, в остальных – ассоциативная память. Людям просто недостает терпения и внимательности, чтобы свести все воедино».
Собранный механизм, как деталь паззла, вернулся в общую замысловатую конструкцию с завитушками, статуэтками, стеклянными полусферами и резьбой.
«Чтобы каждая деталь встала на свое место».
Захлопнулась крышка, скрипнул, поворачиваясь, ключ.
«Чуть-чуть старания. Немного усидчивости. И тогда…»
Двенадцать минут четвертого. Сухо застрекотала секундная стрелка.
«Мое время пришло».
Узел возможностей затянулся. Ян встал, преисполненный внутренней значимостью. Он с хрустом расправил плечи, так, что его крепкая, будто бы сбитая из сплошных блоков фигура нависла над столом.
«Наступил момент, которого я ждал всю жизнь».
Машина времени – это для слабаков. Яну Тику для тех же целей было достаточно собственной головы. Там, где другие люди видели удачу или судьбу, или провидение высших сил. Там, где они видели шанс – Ян видел точное механическое устройство.
Ему достаточно было лишь немного знать человека, и Ян видел к чему тот стремится, от чего бежит. Видел всю его жизнь. Яну достаточно было немного знать двух человек, чтобы предугадать, о чем они заговорят друг с другом, случись им встретиться. Достаточно было немного знать семью, и Ян видел всю ее историю из поколения в поколение.
И, так уж получилось, что Ян немного знал целый город.
Монте-ре. Из своей темной каморки Ян чувствовал дыхание родного военного городка. Ян видел младенчество города, когда гениальный конструктор Генрих Тик превратил шахтерское поселение в монумент часового искусства. Людовик Девятый был настолько впечатлен крошечными механизмами этого дикого крестьянина, что подарил ему весь город. Конечно, Великая Французская Революция ничего не оставила от прав династии Тиков. Да и сам город поблек, затерявшись среди холмов Германии. Армии был нужен уголь, а не время, так что шахты заработали снова, и блестящая юность осталась у Монте-ре позади. Впереди же чернели годы нацизма, когда переходы шахт переоборудовали в концлагерь, а жемчужина города – великолепная готическая часовая башня – была почти что расколота одним из снарядов.
К двадцать первому веку базу давным-давно заняла НАТО, не позволив городку стать туристическим центром. И это было бы обидно, но Монте-ре было все равно. Городок устал, у него ныли застарелые раны, и он просто хотел однажды тихо забыться среди бесконечных холмов Европы.
Ян как никто другой мог спасти свой родной городок от забытья, но его амбиции были обширнее.
Яну был интересен весь мир.
Тик вышел из каморки ровно в пятнадцать часов, двенадцать минут и сорок пять секунд. Перед ним на центральной площади готовилась свадьба, все ждали лишь Ральфа Ригера (того еще горе-жениха), который конечно же заперся у себя дома и кричал из окна, что свобода превыше всего. Высоко над головой двое солдат – Клаус и Франк – щетками терли циферблат часовой башни. Франк давно и украдкой встречался с девушкой Клауса, так что обычно они избегали друг друга, пока вот не получили внезапный наряд на двоих. И теперь на верхотуре, рядом с острыми бронзовыми завитками в окружении хлипкого бордюра скользких досок, у них была замечательная возможность раз и навсегда выяснить отношения. Справа за поворотом как раз скрылась спина раздраженного Шварца, несущего жалобу в почтовое отделение. Ян даже не посмотрел в его сторону, лишь на мгновение задержался перед выходом, чтобы не сбить старика дверью.
Все это было настолько размеренно и предсказуемо, что казалось предугадать каждое мельчайшее событие этого городка может любой, прояви он совсем чуть-чуть терпения и старательности. Весь городок работал как отлаженные армейские часы, и требовался только часовщик. Человек, способный заметить и заменить тот единственный зубчик той единственной микроскопической шестеренки, которая имела значение.
Ян хотел хотел поделиться своим даром со всем человечеством, научить людей видеть окружающий мир так же ясно и четко. Ян хотел, чтобы ученики превзошли его, и наконец, пользуясь этим знанием, люди перешагнули бы через устаревшую подпорку Пирамиды Маслоу, нашли бы новые ориентиры. Он хотел сделать людей лучше. Лучше, как биологический вид.
