— Так-с! — сказал он, надевая акваланг. — Я пока нырну, осмотрюсь. А ты спускайся в воду. Всплыву, тогда и пойдем.
Кран на баллоне «последнего вдоха» Дмитрий запломбировал тонкой веревочкой и передал Игорю.
Игорь засунул баллон в набедренный карман, стал прилаживать фонарь на голову.
Дима кувыркнулся за борт. Ленька с Севкой наблюдали за его погружением.
Аня подошла вплотную к Игорю, коснулась его руки.
— Ты там осторожнее, ладно? — сказала она, глядя ему в глаза.
— Все хорошо будет, — улыбнулся он и провел ладонью по ее огненным волосам.
Ленька повернул голову к ним:
— А вообще, зачем нужен грузовой пояс? Не проще ли сразу в костюм утяжелители вставить?
Севка толкнул его в бок:
— А если всплыть быстро понадобится? Как ты эти утяжелители скинешь, а? Вот то-то, сухопутный!
Ленька собрался ему ответить насчет сухопутного, но вода будто взорвалась и что-то схватило его руку, свешенную за борт, словно капканом. Он дико вскрикнул и дернулся, из воды показалось перекошенное в страшной муке мокрое лицо Дмитрия. Он, хватаясь свободной рукой за горло, другой тянул к себе Леньку и хрипел:
— Помоги мне!! А-а-а!!! Ноги, ноги!! Их нет!!!
Ленька едва не визжал, брыкаясь, стараясь освободиться. Анька прыгнула к борту, схватила Диму за волосы, бормоча:
— Ну я те дам…
Дмитрий уже смеялся, отпустив Леню, отбиваясь от Аньки.
— Ой, не могу! — ржал он, пуская пузыри. — Вот это номер!
Леня отодвинулся к другому борту, прижав руки к груди. Лицо его потемнело, губы опустились от обиды.
Сева от хохота катался по палубе, хотя и сам в первую секунду чуть не обмер от страха, бормоча сквозь слезы:
— Акулы-людоеды! Ха-ха-ха…
Анька лупила Дмитрия по голове, приговаривая:
— Шутник чертов! Утопленник, чтоб тебя!
— Ну ладно, ладно! — отсмеивался Дмитрий. — Все живы, все хорошо!
— Я тебя однажды в самом деле убью! — буркнула Аня.
— Не сомневаюсь, — ответил Дима, довольный своей выдумкой. — Игорь! Нырять сможешь после такого цирка?
— Попробую.
— Ну тогда пошли. Жду около входа.
Дима прикусил загубник и пошел вниз, плавно работая ластами. Аня сказал Леньке:
— Не обращай на этого убогого внимания.
— А вы тут все такие? — спросил он, переводя дух.
— Слава богу, нет, — ответил Игорь.
Он плюнул в маску, растер и сполоснул ее за бортом.
— Это зачем? — удивился Ленька.
— Чтобы не запотевала под водой, — ответила Аня. Игорь уже быстро и часто вдыхал, выполняя короткую гипервентиляцию перед погружением. Вдохнул последний раз, широко раздвинув грудь, подмигнул Аньке и аккуратно скользнул за борт. Перед погружением прижал кнопку на подводных часах, активируя секундомер.
Поплыл в глубину, держась вниз головой, размеренно и плавно загребая руками и ногами. Песчаное дно теперь виднелось хорошо, местами поросшее короткими водорослями, похожими на степной ковыль. Изредка попадались двух-, трехметровые плети ламинарий. Игорь увидел Дмитрия и ворох пузырей, идущих из его загубника. Дима висел, распластавшись, около выпуклого участка дна, напоминающего ангар, присыпанный песком. Это, судя по всему, и была труба. Она уходила в туманную синеву, терялась из виду в пятнадцати метрах.
Игорь спланировал к Дмитрию, тот показал загнутый палец — все нормально? Игорь ответил кольцом из большого и указательного пальцев — все хорошо, готов, схватился за верхний край трубы и рывком втянул себя внутрь. В трубе было темно, в направлении дальнего выхода царила тьма. Игорь коснулся повязки, фонарь вспыхнул, осветив чистые светлые стены, уходящие в песчаное дно. Изнутри сооружение тоже напоминало ангар. Игорь двинулся вперед брассом, на лягушачий манер. Рядом по дну скользнул луч света, — это, конечно, Дима заплыл следом.
Игорь плыл, не размышляя ни о чем, представляя себя пучком водорослей, увлекаемых течением. Сердце замедляло ритм, доставляя теперь кислород в основном мозгу и самому себе, а мышцы могут обходиться долго без него. Дно и стены, выхватываемые фонарями, казались потусторонней картиной, словно в видеоигре, наблюдаемой сквозь дрему. Показалось ли ему, или и в самом деле какие-то царапины мелькнули на каменной утробе? Может, надписи? Игорь подавил мысли, сливаясь с морской стихией, стараясь ощутить, как встречное течение проходит сквозь него. Жутковатое чувство отступило, осталась только сдержанная радость скользящего полета. Игорь чувствовал, будто может не дышать годами, и чувство это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Такого не испытаешь, погружаясь с аквалангом, но почти всегда, когда ныряешь с задержкой дыхания. Словно где-то в глубине сознания пронесся шепоток, невнятные слова чужого, но мелодичного языка, будто сама вода заговорила с Игорем. Сейчас этот шепот стал громче, он манил, звал, обещая что-то сказочное, прекрасное…
