На крыльце стояла женщина. Пышная, морозно-румяная, с красным цветастым платком на плечах. Увидев нас, она разулыбалась и призывно замахала руками:
— Поднимайтесь, поднимайтесь! Смелее!
— Мы к этой тете шли, да? — шепотом спросил Димка; я кивнула. Мы поднялись на крыльцо, свежеочищенное от снега, но все равно скользкое, как паркет, натертый мастикой. Я придержала Димку за руку.
— Сейчас самовар поставлю, — женщина широко распахнула перед нами входную дверь. — Новенькие, да? Я и смотрю — новенькие. Вы проходите, не стесняйтесь... Меня Марфой зовут.
— Алла, — машинально представилась я.
Дверной проем был занавешен густым тюлем. Когда я отвела его в сторону, обнаружилась пестрая занавеска, под ней — что-то вроде полога, плотного, чуть ли не войлочного. Казалось, этим многослойным преградам не будет конца, я даже удивилась, когда рука пробилась, наконец, в пустоту. Втолкнув Димку перед собой, вошла в прихожую, по-деревенски заставленную мешками, коробами и корзинами. Впереди снова покачивался тюль, за ним угадывался силуэт стола и толстого самовара на нем.
— Разувайся, — шепнула я Димке.
— Я тебе тапочки дам, — с готовностью подхватила Марфа. — Или лучше носки? Носочки хорошие, чистая шерсть, сама вязала, в три нитки! Как тебя зовут, деточка?
— Дима, — ответил после паузы, решив «деточку» все-таки простить.
Снял куртку и шапку, разулся, натянул носки. Пока хозяйка за ними бегала, чуть-чуть отвел тюль и подглядел в щель, а затем конспиративно отвернулся в сторону. Мне, если честно, тоже хотелось. Интересно. Ведь коттедж стандартной планировки, точно такой же, как у нас, но глядя изнутри, никогда не скажешь.
Марфа широким жестом откинула занавеску, и мы прошли в горницу... светлицу... что-то в этом роде, не называть же такую комнату попросту гостиной. Пестрые дорожки и вывязанные кругляши на полу, вышивки по стенам, сундуки, крытые кружевными покрывалами, кровать с высокой периной и горой подушек, иконы в углу, самовар, скатерть-самобранка, расписные чашки, горки ватрушек и пряников на блюдах. Хозяйка с ее платком и румянцем прекрасно вписывалась в интерьер.
— Аллушка, Димушка, садитесь! Самовар вот-вот закипит... Тут сахар, тут мед, варенье вишневое, абрикосовое. Есть еще малина с красной смородиной, я вам принесу, подождите...
— Спасибо, — я попыталась ее остановить, но женщина все-таки метнулась в смежную комнату, взмахнув очередным пологом. Мы с Димкой переглянулись. Он тоже пока не знал, что об этом думать.
Хозяйка вернулась, выложила в вазочку новое варенье и принялась разливать чай. Я придвинула к ней чашку и с места ринулась в нужный разговор:
— Марфа, ваш муж работает здесь?..
Уточнить, где именно, показалось странно неуместным. Никак не в стиль.
—Да, там, в шарашке, — беззаботно откликнулась она. Махнула рукой в сторону окна с милыми деревенскими занавесочками. — Программист он у меня.
Я кивнула, как будто и ожидала услышать что-то подобное. А разве нет?
— И дети ваши тоже тут?
— Деток Бог не дал, — виновато улыбнулась Марфа. Я смутилась, и она спешно добавила: — Но вообще в поселке ребятишек много, и такого возраста, как ваш, парочка есть. Будет, с кем играть, не волнуйтесь.
— Мам, а почему они не гуляют? — шепотом спросил Димка. Действительно, почему?
Марфа услышала:
— Так ведь в школе, наверное.
Хорошо, что здесь есть школа... Отпила чаю и поперхнулась, поймав себя на ложном, неправильном течении мыслей: будто я на все уже согласилась, прикидываю бонусы и удобства... Не расслабляться! Я должна узнать как можно больше о жизни этой Марфы и ее мужа тут, при шарашке. Как давно они здесь? Покидали ли хоть раз ее территорию? Что вообще им дозволено, а что запрещено? Сколько зарабатывает ее муж, и на что они тратят деньги? Как обставляли и обживали свой коттедж? Из чего она варит варенье?..
Я прикидывала перечень вопросов, разглядывая печку с изразцами. Дыма над коттеджем не было — видимо, электрическая, стилизация. А выглядит, будто настоящая... как и все остальное.
Димка уничтожал ватрушки с пряниками и поминутно тянулся за добавкой; разумеется, дома же совсем не поел. Словоохотливая Марфа подливала чаю и щедро удовлетворяла мое любопытство. Складно и логично, без малейшего прокола.
