— Я семь лет не открывала учебников. Если б вы дали мне возможность повторить...
— Как, говорите, вас зовут?.. Да-да, Аллочка. Аллочка, мне не нужно, чтобы вы за кем-то повторяли. Мне нужна ваша светлая головка. Я верю, что она у вас светлая. Как у нас в народе говорят? Доверяй, но проверяй. Загрузите тест номер восемь. Да-да, с восьмерочкой на пиктограмке...
Этот человек мне не нравился. Точно в таком же балагурно-задушевном стиле общался Толик,
Женька и Коля узнаваемо описали мне его — директора «шарашки», как они это называли. Но он совершенно не выглядел большим начальником. Вернее, старался не выглядеть. Он старался казаться кем угодно, лишь бы не тем, кем являлся на самом деле.
Кабинет директора больше всего походил на приемную в средней руки офисе: в таких меня выдерживали по полчаса перед тем, как предложить перезвонить на той неделе. Дерматиновое кресло, в котором неформально развалился начальник, шаткий фортепьянный стульчик подо мной, кушетка, где уже второй час стоически скучал Димка. Компьютер с выпуклым монитором: от мерцания строчек слишком мелкого шрифта начинали зудеть и слезиться глаза.
Я кликнула на восьмерку. Перевернуть горизонтально — бесконечность. Никогда это не кончится...
Что я здесь делаю? Зачем оно мне нужно?
Секретное предприятие государственного значения... действительно, не мог же и он называть свою контору «шарашкой». Не в вывеске дело; кстати, ничего похожего на вывеску даже в виде шапки на документации здесь не было и близко. Если верить директору, они обеспечивают сотрудника и его семью (Димку!) отдельным коттеджем на территории, охраняемой по специальному разряду. Гарантируют абсолютную конфиденциальность. И готовы предложить оплату в размере...
Женька называл почти вдвое большую сумму. Наверное, надо было торговаться. Нет, не надо. Главное, чтобы они правда...
Я понятия не имею, правда ли хоть слово из того, что говорит этот веселенький человек с лысиной в полголовы и бородавкой на левом крыле носа. Я не в состоянии разгадать его игру. И даже подыгрываю ему как-то неловко и жалко:
—Я начинаю, да? Ну, поехали!
— Поехали-поехали, Аллочка. Да не волнуйтесь вы так.
Задачки по элементарной физике. Простенькие, для первого курса, да еще и с четырьмя вариантами ответов. Но с каждой ступенью теста ускоряется ритм, мигая сумасшедшим таймером в углу монитора, и вот уже невозможно что-то решить, только кликнуть на наиболее вероятный вариант... на тот, который интуитивно кажется правильным... на ближайший к курсору...
Конечно, я им не подойду. Не с моим умением споро двигать заедающей мышкой. И можно будет, наконец, забрать Димку — кажется, он уже втихаря что-то рисует шариковой ручкой на кушетке — и уйти. Куда-нибудь.
Кстати, везли нас довольно долго. В длинной дорогой машине с затемненными стеклами. Неправильно затемненными, так, что ничего не было видно — изнутри. К тому же была уже глубокая ночь.
Машину вызвал Коля из автомата, стрельнув у какого-то позднего прохожего телефонную карточку. Водитель ни капельки не удивился, пуская в салон двух зловонных бомжей; короткий диалог между ним и бывшими однокашниками прошел мимо сознания. Прогнувшись в пояснице под тяжестью сонного Димки, я думала совсем о другом. О том, что сейчас придется возвращаться на нашу съемную квартиру—а куда еще? — и что делать, если под дверью нас встретят кое-как набитые чемоданы. Но не собиралась же я, в самом деле, садиться в какую-то...
Если бы в нескольких метрах не остановился другой автомобиль. Тоже очень дорогой и длинный. И приветливо так не посигналил в бодреньком ритме, по очереди мигнув передними и боковыми фарами.
Димка плакал долго и безудержно, пока не заснул, вздрагивая не в такт плавному движению автомобиля. И я отключилась следом, незаметно для себя самой, уверенная, что продолжаю вглядываться в ночь за неправильными стеклами. Потом вроде бы куда-то шла, и Димку кто-то, не помню кто, нес на руках... А проснулись мы уже утром. В том самом «коттедже на территории». Кстати, ничего так коттедж.
И территория мне понравилась: чистый снег и огромные сосны, между их верхушками кружилось небо. Димка так и дошел до административного помещения, запрокинув голову — подбородок выше веснушчатого носика, — и пару раз ликующе вскрикивал, заметив белку на стволе. По утрамбованной тропинке прыгала сойка с голубыми крыльями, она взлетела только тогда, когда мы подошли вплотную. Провожала нас улыбчивая девушка, не отвечавшая на вопросы о Женьке и Коле, да и вообще ни на какие вопросы.
...Безумное мельтешение на мониторе. Бездумные клики мышкой: в белый свет как в копеечку. При чем тут элементарная физика?.. Как больно глазам...
Зажмурилась:
— Все. Я больше не могу.
