Они уже скоро пятый год как здесь живут и очень довольны. Оно ведь совсем не то, что в городе. Там она, Марфа, жуть как скучала, среди асфальта, лифтов и заносчивых городских соседок; да и муж, даром что специальность хорошая, современная, все время работу менял, нигде удержаться не мог, уже и пить начал, и ругаться, мол все из-за нее, жены, дуры деревенской. Если б еще детишки, оно бы, наверное, легче стало... да что говорить. Вовремя она подвернулась, эта шарашка. Спокойно тут, привольно. И муж подобрел да поздоровел, и хозяйство наладилось, а чего б ему не наладиться, если денежки водятся, заказать в местном магазине что хочешь можно, хоть хрусталь богемский, но в основном она утварь из родительского дома привезла. Выпустили, конечно, а с чего бы не выпускать-то? Муж — тот вроде бы не выезжал, точно, а зачем ему? А вы, Аллушка, абрикосового вареньица еще не пробовали... Абрикосы здешние, тут знаете сад какой!..
— Очень хотелось бы познакомиться с вашим мужем. Он скоро вернется?
Марфа безмятежно махнула рукой:
— А кто его знает. У них рабочий день... как это... не-нор-минированный.
— Ненормированный, — подсказал Димка.
— Да-да, ну и умненький же деточка! По-всякому бывает. Если какой срочный проект ведут, может и неделю ночевать не приходить. А могут и выходных несколько сразу дать, только мой этого не любит. Работящий он!
— А сегодня? — решила все-таки допытаться я. — Неужели он вас не предупреждает, если сверхурочная работа?
Хозяйка широко улыбнулась:
— А оно мне надо? Это в городе вечно названивал, если что, а потом сидишь как дура и переживаешь, — покосившись на Димку, интимно понизила голос, — правда, мол, работа у него или по бабам? А тут мне и так спокойно. Шарашка! Ничего с ним не случится, да и сам не учудит, начальство не даст.
— Начальство?
— Начальство — лучше не бывает, — убежденно изрекла Марфа. — Если твой еще сомневается, так ему и скажи.
И я вздрогнула, и синхронно со мной вздрогнул Димка, расплескав чай, к счастью, на блюдце, а не на белую скатерть, и надо было срочно взять себя в руки, ведь ничего не случилось: действительно, не могла же деревенская женщина предположить, что я сама — вероятный сотрудник шарашки, а не чья-то жена...
Ничья я не жена. Мы развелись.
— Мам, — прошептал он, тронув меня ногой под столом, — пошли, а?
Я глянула в окно. Сквозь тюлевые узоры просвечивало густо-синим. Вечер... уже? Однако мы и вправду засиделись. Пора.
— Спасибо, Марфа, — поднялась я из-за стола, и Димка подскочил следом. — Приятно было познакомиться.
— Если вдруг, что, заходи, Аллушка, не стесняйся, — хозяйка окончательно перешла на «ты» и выглядела слегка разочарованной: видимо, надеялась на мою ответную откровенность в жанре семейной мелодрамы. Переживет.
Накинув пальто, я ждала в прихожей, пока оденется и переобуется Димка; он, как всегда, копался, особенно с носками. Отдавая их Марфе, забыл про «спасибо», пришлось подсказать касанием за плечо и выразительным взглядом. Красивые носочки, толстой узорчатой вязки, точно Димкиного размера...
Откуда они в ее доме, если у нее нет и никогда не было детей?
Димка шел по тропинке с запрокинутой головой, и приходилось придерживать его, чтобы не оступился и не поскользнулся. Голубоватый снег скрипел под ногами, вокруг была морозная синь, а там, наверху, — звезды. Огромные и бело-желтые, как россыпь неоновых лампочек.
— Мам, а вон Большая Медведица!
— Вижу.
— Сейчас Малую покажу. Там Полярная звезда, по ней всегда можно дорогу найти.
— Было бы неплохо.
У меня остановились часы. Надо было спросить время у Марфы, но у нее дома я еще об этом не знала. Во сколько сейчас темнеет? Уже, по идее, позже, чем в середине зимы. И как я могла целых полдня провести за чаем...
А может, так и было задумано? Они же прекрасно знали — руководство шарашки, что я попытаюсь собрать информацию тут, в поселке. И сделали мне подставу. Мягкую, обволакивающую, с самоваром, ватрушками и бабьей откровенностью. Сомнительной, как электрокамин в дизайне русской печки.
Я глянула вдоль коттеджной улицы. Ни над одной крышей по-прежнему не поднимался дым. Свет в окошках горел выборочно, кое-где. Попробовать еще раз? Не исключено, что за каждым из светящихся окон ждут именно меня. Передернула плечами и покрепче сжала Димкину руку.
— Мам, я ее не вижу.
— Кого?
— Малую Медведицу! Может, ее тут вообще нету?
— Может... То есть нет, так не бывает. Она, наверное, где-нибудь за крышами или за деревьями.
—А-а. Жалко.
Кроме звезд и редких оконных квадратов, никакого освещения. Ни души, ни единого звука, если не считать наших крахмально хрустящих шагов. Видимо, здесь не принято шумно расслабляться по вечерам. И гулять — тоже; что там говорила Марфа насчет детей? Правда, возможно, для прогулок и отдыха тут отведено какое-нибудь специальное место.
