— Это что за урод? Чего ты его притащил сюда? — Так, Михалыч, он это, говорит, он этого мигера знает. Ну, я иподумал... — Да не надо тебе думать. Не положено тебе. Ты делай, что тебе сказали, и всё. Понимаешь? — Так я... Ну, давай уведу. Чё вылупился? Сказано иди, оглох? Так я те прочищу... — Погоди. Ты где его подобрал? — Так ведь... прилетел. С голубка он. Кто ж его знает? Пшёл! — Ну оставь, оставь его. Иди. — Говорит, к начальству. Я и... —Да иди, иди. Дверь закрой... Ну, что тебе? — Кадровые проблемы, капитан? — Не твое со... ты кто такой? — Да, все нынче менеджеры, а служить некому. Я свидетель инцидента на сто первом километре. Я все видел, это видели и из всех машин вокруг... — А ты здесь кого-нибудь из них видишь? Тебе что, больше всех надо? Отклонист? Мигеров любишь? Он тебе кто? — Мой согражданский долг, как говорит Виктор Федорович, помогать охранительным органам подвешивать на крюке... — Какой еще Виктор Федорович? — Вы знаете какой. Мы с ним иногда встречаемся. Ну, он сейчас, понятное дело, занят: антилада, волнения ДАМНов, да и терволна не спадает, так что я его стараюсь не беспокоить. Но шифр служебного видеофона помню. Вот, проверьте. Правильно? Нет, бумажку мы лучше порвем. У меня хорошая память; если понадобится, вспомню всё. — Ну и что антилада? — О ней ничего не могу сообщить, а вот о происшествии на сто первом... — А о нем мы и без вас всё знаем, спутник ЕДЭ всё записал. Так что... — Звук тоже? — Какой еще звук? — Видите ли, я имел отношение к единой девиантной экспертизе; ее спутники звук пока не пишут. И долг согражданина, как говорит Виктор Федорович, дополнить и подписать. Включайте запись, регистрируйте мой чип, ну, всё, что положено. Я готов. —...Это мы, извините, сами знаем, что нам положено. И ваших указаний нам, так сказать, не требуется. По роду занятий кто будете? Не адвокат, случаем? — Консультант. Даю рекомендации, которыми не пренебрегает и ваше руководство. — Консультант. Угу. Ну и какие же вы нам хотите дать рекомендации? — Решать возникшие проблемы, а не создавать новые. — То есть? — То есть усилить воспитательную работу. Как и было сказано в декретве нашего нацлидера. На вашем участке есть проблемы. Ну, это действительно ваши проблемы. Хорошо. К потерпевшему у вас есть вопросы? — К кому?? — Нет? Прекрасно. Ну что, Ахмат, у людей и так забот выше головы, не будем создавать им новых? Да и сержанта вашего не хотелось бы огорчать... — Кузьмин! — Чё, Михалыч? — Ты устав сдавал? Ты как отвечать должен? Проводи сограждан. — В собачий ящик? — На выход проводи! Пусть идут. — Так чё, просто так отпускать? И этого черно... — Рот закрой и выполняй! И вежливо, как положено. Не слышу! — Ну, есть. Давайте, значит, на выход, сограждане и прочие мигеры. — Мы, сержант Кузьмин, просто сограждане. Ну что ж, приятно было побеседовать с разумным человеком в погонах. Идемте, Ахмат. И смотрите под ноги: волновой наркоз долго выветривается.
— Туман... Как после броска на голову упал... Как узнал?
— Хе-хе, являться в нужное время в нужном месте к нужным людям с нужными средствами — наш фирменный стиль. Взаимовыгодное сотрудничество на всех уровнях.
— А проще можно?
— Можно: связи и деньги. О задержании нашей машины мы узнаём раньше их начальства. И центр мгновенно подключает ближайшего из наших.
— В центре тоже быстрые сидят?
— У нас в центре ни одной живой души, Ахмат, только компьютеры... Ведь эра человека заканчивается. Где тот пролетарий, который до смерти работал, а потом выковыривал булыжники и делал историю? Нет булыжника — нет пролетария, конец истории.
— А эти, которые машины — камнями?
— Антилада? Аккордные заказы на два часа в день; оплачивают автостраховщики по твердому тарифу. Хорошая, приятная работка. Хобби. Современное общество ведь собирается уже не по принципу государств или партий — кому нужны эти огромные мыльные пузыри? — оно слепляется из маленьких групп по интересам, как пена из пузырьков. Одни тащатся с трикета, другие роликуют, третьи скачут в спринг-коутах или соревнуются для книги рекордов, кто дольше просидит на горшке.
— И кто?
— Лидер отсидел пять лет, оторвался от пелотона, но встать боится: преследователи близко. Это их пузырек. И содержимым этого пузырька начхать — мягко говоря — на всех остальных. Но главное то, что во всех пузырьках заняты одним: все потребляют, кто сколько может. Девиз и клятва нового человека: «С ссудой буду! Потреблять буду!» Шопинг — новая мировая религия. Ее храмы — шопы. А мы все — прихожане, все туда идем, вместе. И только поняв, что мы опять в шопе, начинаем лихорадочно оглядываться. Шопингианство — религия новой жизни, и тем, кто ее не исповедует, жизнь не нужна. Это лишние люди. А дальше будет еще проще. Везде уже запущены проекты модернизации. Даже у нас в Геноштабе зашевелились, начали нулевой цикл редактирования человека, и скоро...
— Как редактирования?
