— Обижаете! Да, старик умел работать. А мы, Валя, с вашего позволения, продолжим наш диспут об уме. «Человек разумный» — это просто ошибка Линнея. Его правильнее было бы назвать homo vulgaris — «человек обыкновенный». Откуда взяться разуму в человеке? У него тушка-то звериная, и всё у него работает так же, как у крокодила или павиана. Ну, может быть, чуть-чуть хуже. Зачем же тогда разум, сознание человека? Да низа-чем особенно. И ничего особенного собой не представляет — не в обиду ему. Человек всего лишь один из видов, он часть природы и должен участвовать в общем ее круговороте, он так и рождался: кого-то ел, кому-то был кормом, из темноты выходил к свету, взрастал, или, по-старинному говоря, прозябал и возвращался во прах, чтобы стать почвой, гумусом, навозом будущей жизни. Ну и зачем навозу сознание? Ирония природы, усмешка естества.
— А она, может, и не собиралась его рожать, просто не предохранилась и залетела.
— О, блеск! Истинно женский взгляд, а женщины в этом деле эксперты. Да, всё поведение человека говорит о том, что он ошибка природы. И, возможно, она даже пыталась предотвратить его появление, но...
— Но сроки пропустила?
— Валя, вы просто читаете мои мысли! Да, вот он такой у нее и вышел — жертва аборта. И теперь, может быть, сам того не сознавая, мстит не желавшей его матери...
— Очень людей любишь, да?
— Я их тренирую для выживания в их дикой природе. И поэтому знаю, что никаких особых функций, целей или потребностей она для людей не заготовила. Ты, кстати, в курсе, что и сам разум сдает, мозги хуже становятся? «Поколения тупиц» — проблема века, в Штатах на нее хорошие гранты раздают. У четверти обследованных уровень развития ниже прожиточного минимума. И IQ, и DIQ, то есть показатели приспособляемости, а она ведь поважней ума.
— Вот и я ему то же самое говорю, но он же не слушает ничего. Ладно, пора нам домой, а то наш утенок уже клюет носом клавиши, дя?
— Не кьюёт... кьявиси...
— Я возьму его.
— Да сиди, Ахмат, уж как-нибудь донесу сама. Женщина ведь не должна мешать беседе мужчин. Пищалку его дай. Вон, спит уже.
— Валя, если вам было немножко интересно, давайте я вам перекину на комок текстик, он как раз в тему. Будет настроение — обсудите потом с Ахматом. И было действительно очень приятно познакомиться, без преувеличения.
— Бай-бай. Всё, мы ушли бай-бай.
— Красивая вы семья, Ахмат; даже немножко завидно. Между прочим, ребенка стоит протестировать: уровень явно выше среднего. А средний падает, это видно и без обследований. Вот ты, когда восстанавливался, музинъекции получал, да? Что вводили?
— Моцарта. И Баха еще, «Б-двенадцать», только дозы маленькие.
— А из современных?
— Да я не знаю никого.
— И никто не знает. И некого знать. А писатели? Чтобы в России не было всемирно известного писателя — когда такое было? И что пишут-то? Ты вот предпоследний роман Бальзыкова читал?
— Предпоследний? А когда он вышел?
— В одиннадцать.
— Да не, я читать — не очень...
— И никто не читает. И нечего читать. Мир глубину теряет, понимаешь? Становится плоским, как пленочный экран, потом станет одномерным, потом сожмется в точку. Люди превращаются в ячейки памяти суперкомпьютера: делаются всё мельче, срабатывают всё быстрее, доступ к ним всё прямее, а заполняются одними нулями.
— И единицами, да?
— Да и единиц-то уже нет. Не нужны! Бахов нет, Гоголей нет, одни ячейки с нулями, по единому стандарту, всегда можно заменить одну на другую. А стандарт это норма, нули же друг от друга не отличаются — не могут и не должны. Если какая-то ячейка хоть в чем-то отклоняется, это сбой; ее заменяют и — в ремонт, в утилизацию, на свалку. Ячейке не надо думать, ей надо быстро и четко срабатывать. Поступает сигнал: «Распродажа! Только сегодня на ноль пять десятых процента дешевле!» — и все бегут покупать. Всё равно что: на сигнал надо откликаться. И получается, что разум-то уже не нужен, практически не используется. А то, что не используется, постепенно отмирает — закон природы никто не отменял, даже наши парламентарии еще не успели.
— К обезьянам вернемся?
— А далеко ушли? От генома шимпанзе — на один процент. Но дело даже- не в том, что ум слабеет. Тут — как с нашим правом. Законы наши дрянь, недоделанные и дырявые, но и с такими можно было бы что-то строить, устраивать, накапливать смысл — если бы их исполняли... кто это там? А, понятно. Ахмат, извини, тут клиент на комок рвется, и я тебе как раз хотел прокрутить одну запись... вот погляди, это к разговору. А я пока утрясу... Да, Сунни, что такое? На нижней, еду, если это можно назвать... Ну, я тебе готовлю материал, ты посмотришь...
