— Мешали органам и членам, компетентным в принятии решений. А думать теперь нечем. Да и незачем, ни на что не влияет. «Суть будущего определяет ум интеллигентский», — сказал наш первый нобелевский лауреат. И кто его услышал? Ладно, ставлю на подъем — и пошли. Прогуляемся.
— Нет.
— Что — нет?
— Не может быть такого закона!
— ...Понимаешь, Ахмат, есть такие заторы, которые сознательно уменьшают, а бессознательно увеличивают. Ведь пробка — это воплощенный в железе идеал справедливости: тебя никто не обойдет, никто перед тобой не влезет. Ну, ментовский таракар по крышам пробежит, но он же вне очереди — не обидно. Есть, конечно, верх, где в пробках не стоят, но там другой мир. А в этом у меня тачка дерьмо, у него — класс, но он стоит так же, как я, и быстрей меня не поедет, значит, и он в таком же дерьме, ничем не лучше меня. Так пусть все, все стоят!.. Ладно, нам туда. Слышишь?
Китайцев везут. С ними поднимемся.
— Ишачить, пока солнце не погасло?
— Ну, вот еще. Поучим их песни петь: неправильно поют.
— Ну, вот мы и наверху, видишь, с почетным караулом встречают.
— Кто это такие? Лунатики?
— Что, фантоманов никогда не видел? Онейроид, четвертая стадия виртуальной зависимости, неоперабельны.
— Всё, да? Неизлечимы?
— Практически нет. На третьей, релятивистской, стадии они осознали, что всё может быть виртуальным, и отличить, что реально, а что «четыре Д», они не могут. Теперь это ушло в подсознание, и никакие психокоррекции и наноэлектроды Дельгадо уже не спасают: они не верят ничему и никому — и верят всему.
— Тогда у всех четвертая.
— Они не верят не только миру, они не верят себе, св им чувствам, мыслям, надеждам, словам. Они не верят своему прошлому и своему настоящему, будущего для них нет.
— Как же они живут?
— Неплохо. Востребованы в рекламе, в политике, в пиаре особенно. И романы пишут. Ладно, пошли, а то тачку сэвакуирят, здесь это быстро.
— Садись на водительское, интересней.
— Да, такие не водил.
— Разберешься. А если что — Сидор поведет.
— Как пробочный автопилот внизу?
— Типа того. Но там только дистанцию держит до десяти километров в час, а здесь полный цикл. Почувствуй, как говорится, разницу.
— Вы не ввели пункт назначения.
— Скажи ей, куда ехать.
— Ехать прямо! Слушай, а быстрее можно? Она же больше может, да?
— Конечно. Но ты в системе дороги, и она строит оптимальный поток. Погоди, тут переход на другую страховку. Сработает только на мой палец, дай-ка... Ну вот, владелец опознан, его счет проверен, и руль разблокируется. Крути!
— А сколько она может?
— Да ты столько не выжмешь. Давай разгоняй, пока дорогу удержишь.
— А не удержу?
— Взлетим.
— Хорошо! Позитив включи, да?
— Ну, мнэ-э, у нас в гостях эксперт — ха-ха! — действительный член академии, мнэ-э, каких-то там наук.
— Хи-химик, наверное. Скажите, вы действительно член, хи-хи!
— Да член, член, что, по нему не видно, что член?
— А что же наш член все молчит? Где у вас язык, хи-хи, в академии оставили?
— Да в жопе, где! У них там теперь у всех — ха-ха! Ну, мнэ-э, давай, брат, гони что-нибудь про гнусеологию: оченно уважаю, ха-ха!
— Я, собственно, пришел сюда, исходя из...
— Жопы! Ха-ха-ха! Они там все так и ходят — из жопы в жопу, хе-хе.
— ...из предположения, что мне будет предоставлена...
— Жопа! Хо-хо-хо! Вот, предоставляю — можете поцеловать, хю-хю-хю!
— ...п-предоставлена возможность...
— Пойти в жопу! Хя-хя! Потому что вы — многоуважаемая старая жопа! Хё-хё!
