— Кому ты нужен здесь, жопа? Вырубай его. Ху-ху-ху! Какая непонятливая академическая жопа. Вали отсюда — пшёл! У-ху-ху-ху!
— Ой, жопу со стула спихнули, хю-хю-хю! Упала старая жопа. Как ты его — жесткач!
— А я такой! Ну вот, бесценные мои, мы, так сказать, просветились, побеседовали с наукой, хя-а-хя-хя! Сообщите нам, с кем еще...
— Слушай, они какие люди, а? Они вообще люди, а? Пожилого человека, слушай! Он отец, он дед им! Я таких только в зооленде видел: обезьяны там, макаки гадили себе в руки и кидались. Я думал, хуже нижнего радио уже ничего нет...
— Да везде одно и то же, но наверху должно быть круче. А эти — просто продавцы, торгуют в эфире тем, что у них покупают. Старики у нас ничего не покупают — так зачем они нужны? Радио должны слушать покупатели, вот ведущие и стараются. Каждый народ имеет те СМИКи, которых заслуживает. Не надо переделывать человечество, Ахмат, ты устанешь. Ну, попробуем что-нибудь из жизни страны.
— ...госкорпорация «Россинкуб», созданная по декретве нашего нацлидера для реализации проекта «Национальная
индейка», обязалась к Новому году вылупить и выбросить на рынок внутреннего потребления по одной целой и одной десятой национальной индейки на душу...
— Не надо! Ничего не хочу. Пусть замолчат.
— Слушай, а здесь люди снизу живут? Допустим, сапожники обувь починить есть?
— Нет. Обслуга снизу поднимается, но здесь не живет. Здесь ведь ничего не чинят — только тела, но уже не сапожники. Время, Ахмат, здесь другое время.
— Дороже башмаков, да?
— Само собой, но время здесь не просто дорогое, оно другое, оно материально, и это материя выживания. Ты не можешь здесь просто плыть в потоке времени, позволяя ему нести тебя. Ты должен проходить сквозь него, обмениваясь с ним веществом и энергией, как акула сквозь воду. Акула тяжелее воды и поэтому должна все время двигаться, тратя энергию, и все время жрать, восполняя траты. Если она остановится, она потонет и подохнет. Здесь нельзя останавливаться. Здесь нельзя задерживаться ни на чем. Здесь не смотрят большое кино и не читают больших книг; это мир клипов и дайджестов, мир экстракторов и резюмеров. Но не сапожников.
— А бедные здесь есть? Совсем бедные, с уменьшенным минимальным?
— Да здесь один дорожный налог больше, чем их УМРОТ. И потом, это же люди без верхней квалификации, дизинфоры, неспособные перерабатывать информацию, им тут нечего делать. Это туземцы двадцать первого века, ДАМНы ретрозон нижней России: дезадаптированное местное население. Ну, неприспособленные. Что им тут? Верхний мир это же, в основном, хайвэи и хайтековские райки, там для нижних ничего нет. Там даже обычное фантом-шоу мало кто из нижних увидит: частота большая, только мелькать будет. Здесь все-таки немножко другие люди.
— Какие другие?
— Быстроприспосабливающиеся универсалы, порождения города. Как бы тебе это... Ну, вот ты на базах баскетболистов верхних лиг, ростовой категории «А», бывал?
— Бывал. Поселяли.
— Ну и как?
— Нельзя жить. Не для людей всё, для уаигов.
— Это что за звери?
— Великаны. Одноглазые.
— А-а, горский клон циклопов, понятно. Да, ростовые категории не зря ввели. Ты вот здоровенный парень, атлет, — только больше вширь пошел. И на горшок со стремянкой залезать тебе радости мало. Но если не хватает роста пописать, все-таки можно подставить что-нибудь. А что подставишь, если не хватает реакции, быстродействия, тактовой частоты...
— Актовой?
— И актовой тоже, но это уже другая песня. Тут ведь и семейная жизнь другая. То есть ее здесь, собственно, нет. Жен-мужей никто не считает, пары больше года не держатся, да их и нет почти. Ведь привязанности и постоянство в мире непрерывного изменения — это недостатки. В этом мире верность и преданность аморальны. Потому что противоестественны: здесь надо меняться и менять. Костюмы, машины, страны, любовниц, связи, принципы... Показать, как тут живут? Давай проведу экскурсию.
— Нет, так спросил. А ты почему по низу едешь?
— Да я там не еду, я там стою. Тоже, можно считать, экскурсия, за счет фирмы. Слыхал, наверное: Ай-Си-Эм. «Интернешнл клоун мэшинз».
— Клоун? Рыжий?
— Нет, я не рыжий, так уж произносится.
— А какой ты? Белый, как тачка твоя?
