«Немножко пространство нас подпортило. Законы ведь возникают от трений между людьми, и чем теснее живут, тем больше нужны законы и тем строже они исполняются. А на просторе мне никто не указ, гуляю как хочу. Вот, пророк сказал: “Слишком широк человек, я бы сузил”. Это какой же человек слишком широк, японский, что ли? Или голландский? Наш, разумеется. Ну, где надо услышали, и будет теперь по слову его. И вот, суживается пространство наше, а в нем сузится и человек, если успеет. Raumfaktor, как говорят понимающие в этом деле немцы: в маленьком аквариуме большие рыбы не вырастают. Законы? Так ведь пока догуливаем на просторе, какие могут быть законы? Ну, были они у нас бумажные, стали виртуальные, а в реале их не было и нет. Как тут смыслы копить? Мы не накопители, не умеем, а тех, кто умеет, не любим, давим, гоним. И смысла всё меньше. Потому что накопители расчетливы, а мы по жизни другие. Жизнь такая была, что всё у всех всегда отнимали. И никто никогда не был защищен. Сам скажи: что тут накопишь? Не было смысла копить — не копился и смысл. И откуда взяться расчетливости? Так что с нового тысячелетия история накопления — всего, и смысла тоже — у нас началась заново. Ну а пока, естественно, царит умственная близорукость, наша вторая наследственная болезнь, после НАИНы; ничего другого и быть не могло. Поэтому и дураков много: они на такой почве хорошо, высоко всходят. Дураки — страшная сила. А у западных — другая крайность. Они уже так всё узаконили, что у них без адвоката и в сортир не зайдешь. И уже до того расчетливы, что дальше кармана им думать не интересно. А карманное мышление это куриная слепота в мозгах, временное помрачение на постоянной основе. Такие помрачения бывали и на Западе, и на Востоке. Так китайцы когда-то за воробьями гонялись, так сухие законы вводили. Вот тебе человеческий ум. Не способен всего учесть, увлекается идеями, переменчив. Но тут, как с правом, решает не ум, решает «умоприменительная практика»; она и у них умопомрачительная, а у нас вообще уму непостижимая. Умом же Россию не понять. Они нам всё советы дают. “Учитесь у Китая”. “Вот как это можно сделать”. Да, можно, только для этого работать надо по-китайски. И жить. А как-то никому не хочется. Да и зачем? Они вон, как вода, везде просочились в наши пустеющие пространства и работают, как вода, крутят жернова. А мы с них дерем за это больше, чем сами нарабатываем, так зачем нам еще корячиться — пусть ишачат, они согласны. И мы держим их за скотов, стрижем, как баранов, и пьем. Умно? Мы выродимся и исчезнем, а они всё будут здесь ишачить, пока солнце не погаснет».
— ...Ну, Сунни, решишь сам, как всегда... Вечная история. Ты замечал, Ахмат, мы все хотим, чтобы нас учили незаметно для нас самих. Самолюбие нам дороже ученья.
— А что они нас учат — у самих кризисы.
— Да, и кризисы, и экотеррор, и каждый год новые наркотики. Кстати, хороший пример: чтобы сделать новый наркотик, нужно много ума. И вот как они его применяют. Поэтому и с фантоманией справиться не могут.
— Так пусть сами в школу идут, а не других учат.
— А сейчас просто в школу — без толку: чем больше учишься, тем больше отстаешь. Темп изменений обогнал темп усвоения и все ускоряется; никто не знает, что с этим делать. Пока ничего лучше не придумали, чем раннее разделение по DIQ, или, как говорят в народе, «дай-кью», — динамике адаптации к изменениям условий. Определяют задатки и сразу учат на разные уровни. По категориям, как водителей. Одних — на категорию «А», других на «В», «С» или «М». Или вообще только на права любителя.
— И так потом и жить по категории «М»? Или на правах любителя?
— Так и жить, а что такого? Вот, сейчас права человека у нас заменяют на водительские, ну и что, кого это волнует? Только категорию «М».
— А повысить можно?
— Классность по жизни? Ну, вот ты был в свое время классным борцом...
— Я и сейчас кое-что могу.
— Тем более. Вот и скажи, чтобы стать экстра-классным борцом — что нужно? Силу?
— Силу, да. И выносливость...
— Можно натренировать?
— ...И резкость. И гибкость. И характер...
— Ну, натренировать, закалить-то можно?
— ...И чувство. Чувство главное. Его не натренируешь. Оно или есть, или нет борца.
— А резкость?
— Тоже. Почти не растет. Совсем мало.
— Ну вот. Это ведь тоже природная скорость процессов. А в борьбе за живучесть сегодня важна скорость адаптации, по ней и делят. И кто не успевает — старики, например, — это балласт. Волна прогресса разогналась и накрыла нас, надо скидывать балласт. Вот их и предлагают изолировать, проект закона о негативном влиянии уже два чтения прошел...
— О каком негативном?
— Ну, чтобы настроение молодым-здоровым не портили своим видом. А пока — на Острова. Наверху негатива уже не осталось, один позитив. Дать позитива? Слушай:
Это он. Ты наверху-то давно не был? Поехали, прокатимся. Или тебе к семье надо?
— Да нет, спит, зачем будить... Не может быть такого закона.
— Ахмат, мы сто лет выдавливали свои мозги, у нас может быть всё.
— Почему выдавливали? Кому мешали? А думать чем?
