Что могло угрожать мне в компании с таким исполином? Нет животного сильнее Морского змея! Пред ним и кит — жалкая рыбешка. Поэтому я, ни секунды не раздумывая, бросился в воду и схватился за гриву животного. Змей, не спеша, проплыл через пролив и оказался в открытом море. Здесь он развил полную скорость, и вскоре остров, на котором я провел полгода жизни, скрылся в утреннем тумане...
Змей нес меня все дальше в море. Не скрою, я перепугался и вскоре пожалел о своем скоропалительном поступке. Как я мог знать, зачем Sea Serpent решил пригласить меня с собой? Оставалось надеяться, что это огромное животное, не сделавшее мне ни капли зла, будет по-прежнему добрым...
Так мы плыли, вероятно, около часа. Над морем окончательно рассвело, солнце стало пригревать сильнее. Змей волнообразно извивался и влек меня в неведомую сторону. Я уже начал бояться за свою жизнь, опасаясь, что устану и не смогу держаться за гриву, когда увидел парус. Сперва я подумал, что мне почудилось, но через несколько минут я понял — парус действительно существует, и Морской змей несет меня к нему!
Когда мы подошли настолько близко, чтобы я мог крикнуть, не опасаясь, что крик не услышат, я отпустил руку, которой держался за гриву животного. Змей, как будто ждавший этого момента, тут же скрылся в глубине.
На мой крик тут же ответили. Каравелла легла в дрейф, спустили шлюпку... Это было испанское судно, идущее в Пуэрто-Рико.
Когда меня подняли на борт, я оглянулся. Я знал, что увижу: далеко-далеко, на пределе человеческого зрения, над морем возвышалась голова гигантского Морского змея — ужаса мореплавателей...
Саня уцелел лишь потому, что поверил. Сразу, без оглядки.
— Уходите! — орал на бегу Володька Подлепим из второго оцепления. — Уносите ноги, кто жить хочет!
Володька пронёсся в двух шагах от Сани, с маху сиганул через окоп, упал грудью на бруствер, подтянулся на руках и через секунду исчез в ночи.
Саня вскочил на ноги. Несмотря на удушливый зной его мгновенно прошиб озноб. «Неужели началось, — метнулась заполошная мысль. — Неужели таки подставили, суки?! Подставили сотни тысяч человек».
Кто-то грузный на бегу толкнул Саню плечом, выматерился, помчался дальше. За ним через окоп перепрыгнул другой. Третий. Следующего Саня схватил за грудки.
— Пусти, гад! — парень рванулся, с треском разошёлся ворот гимнастёрки, но высвободиться не удалось — Саня держал крепко.
— Куда? — стиснув зубы, процедил он. — Куда драпаешь, сволочь?
— Сам ты сволочь! Да пусти же, ну! Через час это дерьмо взлетит. Нас подставили, понял? Первое оцепление открыло по нам огонь. Гады!
И Саня поверил. Ему не надо было объяснять, что будет после того, как корабль взлетит. Выжженная проплешина от центра Москвы радиусом в шестьдесят километров, а то и во все семьдесят.
Саня на мгновение замер, ошалело глядя на юг — туда, где исполинским монстром, гигантской свечой дыбилась к небу громада корабля. Затем отпустил парня и секунду спустя бросился вслед за ним. Минут десять, надрывая жилы, мчал по нейтральной полосе. У обочины бывшего шоссе МКАД, где нейтралка заканчивалась, Саня догнал Володьку Подлепича, и в этот момент земля под ногами дрогнула. Темноту прорезало сполохами света, а вслед за светом пришёл грохот, страшный, чудовищный — то исполин запустил стартовые двигатели и изготовился к взлёту.
— Бежим! — заорал Володька. — В бога душу мать!
Под нарастающий грохот они пересекли развороченный, заросший пробившимся через бетон чертополохом МКАД и понеслись по земле изгоев. Откуда-то слева из темноты по ним дали очередь, а может, и не по ним, может, просто с отчаяния. Трассирующие пули прошли над головами и сгинули. Больше не стреляли — изгоям стало не до военных действий — им, так же, как и ополчению, предстояло уносить ноги.
Жанна брела на север вот уже третьи сутки. Она сама не знала, зачем — умереть можно было и здесь, среди выжженных зноем и пожарами лесов Подмосковья. Бывшего Подмосковья, криво усмехнулась Жанна, теперь уже бывшего. Три дня назад, сразу после старта «Исхода-12», город, именуемый на географических картах Москвой, перестал существовать. Так же, как до него перестал существовать Киев. А до Киева — Ростов. А ещё раньше — Новороссийск. И восемь других городов России и Украины, превращённых в гигантские космодромы и отправивших в никуда тех землян, которым выпало уцелеть. Потомков элиты, отобранной шестьдесят лет назад, когда факт, что катастрофа неминуема и человечество обречено, стал непреложным.
