В этот момент прямо под бортом англичанина появилось странное оловянно-серое пятно, которое резко выделялось на зеленой поверхности моря. Из-под воды выглянула крупная голова, похожая на змеиную, которая внимательно оглядела вражеское судно. Над морем разлилось облако зловония...
Я сразу узнал его! Это был Sea Serpent — Морской змей, ужас мореплавателей. Должно быть, пресмыкающееся встревожил звук пушечного залпа, раздавшийся в полуденной тишине.
Змей внимательно рассматривал британский корабль, давая и нам возможность разглядеть его. Есть ли на свете более ужасное создание? Казалось, сам ад разверзся и явил нам чудовище из своих пучин. Шея Змея возвышалась над водой на добрых двадцать футов. Основная часть его тела была скрыта водой, но и того, что возвышалось над морем, было достаточно, чтобы оценить циклопические размеры зверя. С черной головы свисали длинные шевелящиеся усы, а крупные темные глаза блестели красноватым огнем. Грива животного, в которой запутались водоросли и мелкие рыбешки, волнообразно шевелилась. Весь облик подводного исполина вызывал ужас и трепет. Я тысячи раз встречал изображения Морского змея в книгах, но увидеть его живьем довелось впервые...
Корсары тоже заметили незваного пришельца. В этот момент галеон как раз совершал поворот, чтобы повернуться к нам бортом с заряженными орудиями, и Морской змей, всплывший между судами, представлял собой отличную мишень.
Раздался грохот залпа.
От пушечных ядер, ударивших в упор, Змей вздрогнул. Над водами раздался оглушительный рев раненого чудовища. Море всколыхнулось... Разъяренный Змей широким и могучим рывком перекинул гигантское тело через корпус галеона, раздался оглушительный треск ломающегося дерева, и в то же мгновение английское судно скрылось в глубинах океана...
Через несколько секунд буруны успокоились, и только мусор на поверхности моря напоминал о корабле, населенном пусть и преступными, но Божьими созданьями. Не желая подвергать риску команду и вверенные мне суда, я поспешил покинуть опасные воды.
К вечеру погода ухудшилась, поднялся ветер и начался дождь. С каждым часом ветер крепчал, на вершинах волн появились белые барашки — верный признак, что волнение усиливается. Небо опускалось ниже, быстро темнело, и вскоре мы не могли увидеть даже кончиков мачт. Шторм разыгрался нешуточный.
Стояла тьма, разрезаемая редкими вспышками молний. Один лишь грохот волн, бивших о борт и бросавших корабль из стороны в сторону, оставался напоминанием, что мы на Земле, а не в аду...
Примерно к середине ночи, в мою каюту спустился помощник. Он доложил, что во втором трюме обнаружена течь. Я поспешил за ним. Картина, открывшаяся мне, напоминала изображения Страшного суда. Ветер гнул мачты, грохотал гром, капли дождя, острые как иголки, хлестали по лицу. Стояла глухая ночь, и даже на расстоянии вытянутой руки ничего нельзя было разглядеть. Почти на ощупь, рискуя быть смытыми за борт и определяя направление во время вспышек молний, мы пробрались во второй трюм.
Течь в трюме была серьезной. Непрестанные удары волн вызвали расхождение досок, из щелей хлестала вода, было уже по колено, а буря и не думала прекращаться. Я приказал всем свободным матросам заняться откачкой воды...
Вода прибывала медленно, мы могли бы держаться на плаву, и я не терял надежды, всецело полагаясь на Господа нашего, но когда мне доложили, что вода появилась и в первом трюме, я понял, что «Санта-Каталине» осталось недолго.
Помпы не справлялись. Все матросы, поочередно сменяясь, качали воду. Обеспокоенный судьбой судна, я приказал офицерам стать к насосам и первым подал пример. Но все было тщетно. Господь оставил нас...
Когда небо начало сереть в свете приближающегося утра, на палубе раздался ужасный треск и грохот. Я поспешил наверх и с трепетом увидел, что грот-мачта, не выдержав бешеного напора ветра, обрушилась на палубу.
Положение наше ухудшилось до крайности. Штормовой парус не мог больше удерживать судно по ветру, грот-мачта, сломанная бурей, повисла на снастях, развернув каракку бортом. Матросы уже рубили канаты, пытаясь освободиться от груза...
В этот момент особенно сильная- волна ударила в борт. «Санта-Каталина» задрожала с леденящим душу треском и, переломившись пополам, начала погружаться в пучину.
Бешеный водоворот подхватил меня, протащил по палубе и швырнул в море. Я закричал от ужаса, но крик утонул в раскате грома. Взмахнув руками, я мысленно попрощался с жизнью.
Но Господь не оставил меня. Под руку мне подвернулся обломок мачты, и я вцепился в него изо всех сил, понимая, что в нем моя единственная надежда. На этом куске дерева, посланном мне Богом, сохранились остатки такелажа, и я, ежесекундно рискуя сорваться в бушующую бездну, привязал себя к нему так крепко, как мог.
Утро нового дня застало меня в незавидном положении. Едва переводя дух в моменты, когда волна отступала, я совсем изнемог и благодарил Небо за счастливую мысль привязать себя к обломку мачты, пришедшую ко мне сразу. Сейчас я был бы уже не способен на это...
