Полдень XXI век, 2009 № 8 полностью

По тогдашним упорным слухам, он в своих лабораториях занимался не столько фармацевтикой, сколько изыскивал секрет пресловутого философского камня (магистериума). Пытался (ныне бы выразились) синтезировать его. То есть, по сути, аптекарь Глянцер был не аптекарем, а скорее, алхимиком. Впрочем, тогда одно другому не мешало.

Спустя шесть лет (1826 г.) сей Глянцер неожиданно и спешно покинул Санкт-Петербург. Обосновался на краю империи, в Ревеле, а потом и вовсе перебрался в захолустный Раквере. Ощущение, что просто бежал куда подальше и спрятался.

Слух был: к сему Глянцеру проявил интерес аж сам Никодим Грабля, градоначальник ночного Санкт-Петербурга. Тогда — конечно, тогда — без вариантов! Куда подальше и спрятаться!

Вопрос, почему Глянцер не обратился в полицию (во избавление от Грабли), риторичен.

Ишь, полиция! В тогдашнем Санкт-Петербурге не только отдельные дома, но и целые кварталы, куда полиция воздерживалась заходить. Дно. Вот хотя бы так называемый Стеклянный флигель Вяземской лавры, где, кстати, обосновался вышеупомянутый Никодим Грабля.

Загвоздка не в личной трусости (личном мужестве) блюстителей порядка. Загвоздка в отсутствии системы.

Мелкий шажок в сторону. Чтоб знали. Это ж наша история!

Да, еще в 1782 г. учреждена Управа благочиния с функциями Главной полицмейстерской канцелярии.

Но толку-то!

«Всеподданнейший отчет генерал-адъютанта Ф. Ф. Трепова по управлению Санкт-Петербургским градоначальством и столичною полицией с 1866 по 1867 гг.»:

«Существенный пробел в учреждении столичной полиции составляет отсутствие особой части со специальной целью производства исследований для раскрытия преступлений и изыскания общих мер к предупреждению и пресечению преступлений».

И лишь после этого отчета (гиря до полу дошла!) высочайше утверждено положение Комитета министров о создании санкт-петербургской сыскной полиции, занявшейся предупреждением и пресечением преступлений, используя специальные методы и средства. Центральное место в общей структуре — стол привода (прообраз центра оперативно-справочных учетов). Главные обязанности стола — сбор и хранение сведений о лицах, ранее судимых, замеченных в предосудительном поведении, подвергавшихся административным взысканиям.

То есть система выстроилась и начала действовать лишь спустя сорок лет после того, как Никодим Грабля проявил интерес к аптекарю-алхимику Глянцеру.

Чем был вызван тот интерес?

Элементарно! Если аптекарь Глянцер всерьез трудился над созданием магистериума и (возможно!) был близок к успешному завершению, то грех ночному градоначальнику Грабле не прислушаться к этим слухам...

(Ныне сие выглядело бы как визит стриженых амбалов к бизнесмену: «Братан, делиться надо!». Или просто как рейдерский захват предприятия неуточненными в масках.)

Из двух зол Глянцер благоразумно выбрал третье. Прекратить эксперименты, свернуть производство, законсервировать. И — куда подальше! Спрятаться...

Элементарно! Или, минимум, логично.

Правда, еще одна версия, не лишенная логики...

Многоизвестный подполковник Муравьев-Апостол (Сергей Иванович) снимал часть именно этого дома под жилье. Само собой, не однажды, но регулярно посещал именно эту аптеку. Чего далеко ходить, когда пучит, лихорадит или ноют старые раны! Все под боком!

А время-то какое страшное! 1826 год! Сергей Иванович Муравьев-Апостол — декабрист. Соглашался с необходимостью физического устранения царя-батюшки. Попал, мягко говоря, в опалу. Казнен, то есть. А все близживущие и ранее с ним общающиеся — ждите своего часа. Профилактика...

Глянцер предпочел загодя (до наступления своего часа) поспешно съехать и укрыться в глуши Лифляндии.

Версия не хуже любой другой!

Но сыщику Худякову более согрел сердце вариант с Никодимом Граблей, нежели с Муравьевым-Апостолом.

Сыск вне политики. Если, конечно, то не политический сыск. У Михаила Михайловича Худякова — сыск не политический. Уголовщина — да! Чем глубже копаешь (и докапываешься!), тем пользительней глубокое удовлетворение. Зря ли — ученик самого Ивана Дмитриевича Путилина! «Я сделал это!»

А политика — ну ее! Ненароком копнешь на вершок — тебя же и зароют на все три метра. С почестями. И узнать не узнаешь за что! Даром что ученик самого Ивана Дмитриевича Путилина!

И так-то сыщик Худяков совершил почти невозможное! Дорыл до воды — при отсутствии (в 1826-м!) системы, при мизере сведений в столе привода о тогдашних татях и жертвах оных...

Получите:

Донат Глянц — правнук того самого Глянцера (усеченная фамилия). Родился уже в Раквере (что характерно, в старорусской транскрипции — Раковор).

Семейные династии — они и в Раковоре семейные династии.

Преданья (семейные!) старины глубокой...

Не мы, так хоть наши внуки (правнуки)...

Из уст в уста...