Нукеры никогда бы не догадались, о чём думает их повелитель - закалённый в испытаниях Тохтамыш умел владеть собой. Он не относился к числу изнеженных "принцев крови", ему не досталось никакого наследства, кроме происхождения. По счастью, такой нищий чингизид, прямой потомок Джучи, оказался нужным Тимуру в его борьбе с сильными ханами и мурзами. Дважды Тимур давал войско Тохтамышу, и дважды Тохтамыш бежал от берегов Хорезмийского моря, разбитый врагами. Но между заяицкими ханами не было согласия, и в конце концов с помощью того же Тимура власть в Синей Орде захватил Тохтамыш. Битого жизнью и врагами хана крутая перемена судьбы немного пугала. Счастье - непостоянно, он знал это, и мог ли с лёгкой руки доверить свою судьбу стихиям битвы?
Что же - мурзы Мамая? Разве они ещё не разглядели ханские стяги? Где - их серебряный поднос? Просто обещать голову Мамая, иное - добраться до неё сквозь мечи тех краснохалатных дьяволов!
На противоположном берегу Калки по-прежнему находились две тысячи лёгких всадников Тохтамыша. Главные силы, состоящие только из отборной конницы, - здесь. Тумены правого и левого крыла развернулись вдоль берега широким фронтом, сверкают панцирями и оружием. Третий тумен - в резерве за холмом. Если дело дойдёт до битвы, темникам приказано за реку не ходить. Пусть Мамай нападает. На его отряды, переходящие Калку, обрушатся сильные короткие удары кованых тысяч Тохтамыша. Испытанный в битвах тумен резерва готов встретить глубокий обход врага.
Тохтамыш видел многие бои, сам терпел поражения, и он понимал состояние воинов Мамая, ещё не отошедших после куликовского потрясения. Несколько сокрушительных встречных ударов, несколько отрядов, сброшенных в реку, и Калка напомнит воинству Мамая весь ужас Непрядвы. Это - победа. Вот если бы Тохтамыш перешёл речку и там, в степи, доверился стихиям битвы с конницей Мамая...
Да можно ли предсказать исход любого сражения, где сошлись равные по силе враги? Мамай - опытен и хитёр, он - разозлён поражением, и кто знает, какого коварства ждать от него теперь? Одно утешение: Мамай никогда не считал Тохтамыша опасным противником. Заяицкие ханы - тоже. И Тимур. Иначе разве стал бы Тимур давать ему свои тумены?..
Однако без боя уже не обойтись. Передовые лёгкие сотни Мамая, сверкая клинками и стеля за собой пыль, помчались к берегу Калки. Докатился топот коней и рёв всадников. Обе тысячи Тохтамыша на том берегу, очернив стрелами утреннее небо, с места галопом рванулись навстречу, чтобы не дать врагу преимущества в силе удара. Сошлись в тучах пыли, скрестились пики и кривые мечи, схлестнулись конские и человеческие груди, два враждебных клича на одном языке слились в рёв.
Да, теперь лишь битва решит спор за главный трон Орды. И может, это ещё - не последняя битва между Тохтамышем и Мамаем? Тимур знал, что делал, давая войско хану Тохтамышу. Он будет смеяться, хромой самаркандский барс, и облизываться, узнав, как два золотоордынских волка рвут друг друга в кровь. И московский медведь тоже будет довольно урчать, зализывая в своей берлоге куликовские раны...
-Где - мурза? - спросил хан, и все, кто услышал его голос, поняли: он требует посланника из стана Мамая.
За Калкой схватки равных, однако, не получилось. Воины были одинаково сильны и опытны, у них имелись одинаковые кони и одинаковое оружие, но одних веселили удачи последних дней, а в душе других кровоточила рана, нанесённая русским мечом. Первым победа сулила ханскую благодарность, обещанное жалование, воинские отличия и возвращение, наконец, в родные юрты, а вторым - новый военный поход против московского князя. Калка не пронесла воды на полполёта стрелы, когда из тучи пыли, расползающейся над местом рубки, во все стороны брызнули всадники Мамая. Их не преследовали. Сотни Тохтамыша стягивались к берегу.
Но что - за смятение на ковыльной равнине, вблизи холма, где расположилась ставка Мамая? Тумены поворачивают фронт?.. Да, фронт и копья - в сторону сменной гвардии Мамая!
-Великий хан! - закричали нукеры-наблюдатели. - Белые стяги! Нам сигналят!
Тохтамыш видел, как от войска Мамая отделились небольшие отряды всадников с белыми тряпками на пиках и помчались к реке. Свершилось.
Мурзы и темники Мамая, пропущенные без нукеров, через охранные сотни, вброд перешли реку, подскакали к холму, спешились, обнажив мечи, побросали их на траву. Потом пали ниц, до крови царапая лица о стебли и колючки, поползли к копытам коня хана. Тохтамыш будто и не видел их. С каменным лицом, едва щуря глаза, он следил за красной лавой на далёком холме. Она сдвинулась, стала расползаться.
-Где - обещанное блюдо? - спросил Тохтамыш, не глядя на перебежчиков. Те, припадая к земле, перестали дышать.
-Где - голова Мамая?
Мурзы, сообразив, вскочили, пятясь, сошли с холма, похватали оружие, сели на лошадей и во весь опор помчались к своим туменам.
