На восьмой день, вечером, на шатающихся от усталости лошадях прискакали трое воинов из отряда, преследовавшего Мамая. Весть оказалась недоброй. Мамай объявился в Кафе с несметными богатствами, он сразу начал собирать войско, скликать наёмников. Вот куда откочевала из Сарая казна хана! Тохтамыш велел позвать в свою юрту тех, кому особенно доверял: Едигея, Кутлабугу и семнадцатилетнего сына Акхозю.
-Пока змее не раздавишь голову, она будет жалить, - подражая седым военачальникам, сказал сын.
-Царевич - прав: Мамая надо лишить головы, - кивнул Едигей.
-Это сделаю я! - Кутлабуга вскочил, хан жестом усадил его на подушку. Он с трудом душил закипающий гнев. Фряги!.. Проклятые пауки, наживающие горы золота и серебра на работорговле, это они вскормили Мамая, безродного мелкого наяна, ставшего крымским темником. То-то Мамай ни разу не разорил Кафу, как делали прежде улусники Крыма. Ему и без того щедро платили. Ему поставили легион наёмников, когда он пошёл воевать Москву. Видно, у разжиревших фряжских тарантулов засалились глаза, раз им - неведомо, что сегодня Орда - это не Мамай. Когда-то ханы за деньги продали генуэзцам Кафу и другие морские порты. Тохтамышу на то плевать - он не выдавал им ярлыков и тарханных грамот, он не торговал землями Орды, и потому он вернёт Кафу мечом. Пусть торгашеская свора лишний раз убедится, что над её денежной силой стоит иная сила, пострашнее. Кафу, пригревшую Мамая, он разорит, разорит и Сурож, и Корчев, а фрягов заставит выкупить собственные жизни такой ценой, которой хватит на годовое жалованье войску. Потом он выметет этот торгашеский сволок с берегов Крыма и всей Таврии. Богатых купцов на земле - довольно, и все они норовят сесть хозяевами на скрещении торговых путей, где серебро само течёт в руки. Венецианцы, турки, арабы, жиды, ганзейцы - набегай!
Тохтамыш приказал:
-Ты, Кутлабуга, возьмёшь три тысячи своих крымцев, и завтра к рассвету они должны быть готовы к походу. Остальные пусть кочуют к зимним аилам. Ты, Едигей, возьмёшь войско, кроме первой тысячи моего тумена, и поведёшь в Сарай. Отпускай по дороге тех, чьи кочевья окажутся близко. В Сарае отпустишь всех, своих ногайцев тоже. Но сам подожди меня, я не задержусь долго. Скажи моему старшему сыну: нынче на Руси, в Литве и Казани собрали много хлеба. Его нет только в Орде - по милости Мамая. Пусть сын с казначеем сочтут, сколько нужно хлеба Орде до лета. Я знаю, казна в Сарае - пуста, но сейчас идёт сбор ясака, всё, что будет собрано, - на хлеб и оружие. Наверное, этого будет мало... - Хан задумался. Разные мысли приходили ему о деньгах, так необходимых в начале царствования, особенно если оно добыто мечом. Чуть было не решился отобрать драгоценности у гаремных жён бывших правителей перед тем, как раздать этих женщин наянам и нукерам. Но ведь бабы поднимут вой и над ханом станут смеяться. Попросить у купцов? Попрячут свои мошны да ещё разнесут по свету, будто новый владыка Орды - грабитель. Не верят купцы ордынским ханам - больно часто меняются ханы.
-Да, этого будет мало, - повторил Тохтамыш. - Пусть он велит ободрать мой сарайский дворец. Если понадобится - дворцовый трон тоже обратить в монету. Чеканить алтыны, денги, а надо - и гривны, и гривенки с моим именем. Караваны за хлебом послать тотчас, по осени он - дешевле. Новый трон скоро наживём, если народ будет спокоен и послушен. А послушен - только сытый народ. Скажите воинам: сегодня ещё я не могу одарить их шелками и серебром, но хлеба дам вволю. Серебро тоже будет - мы выколотим его палками из толстых денежных мешков в Кафе и Суроже. Ты, Акхозя, возглавишь в тысяче первую сотню, пора тебе привыкать командовать.
Глаза царевича загорелись радостью, он стукнул лбом кошму.
-Помни: ты - правая рука тысячника, но он - волен в твоей жизни и смерти.
-Великий хан, дозволь слово? - спросил Едигей. - Ты знаешь, я - богат. Отец дал мне в поход немалую казну. Поход счастливо заканчивается, казна мне не потребовалась. Отсюда до Литвы и Руси - ближе, чем - от Сарая. Позволь снарядить караваны за хлебом?
Тохтамыш свёл брови: мурза-улусник предлагает серебро в долг великому хану? В долг принято брать у купцов, от вассалов принимают подати и службу. Не ищет ли Едигей себе широкой славы в войске?.. Но что делать нищему правителю?
-Посылай. Скоро твою казну я наполню вдвое. Всё!
