Алый ручей на далёком холме прорезал прихлынувшую к нему серую волну, вспыхнули, заиграли искры сабель, алый ручей разорвался, часть его растворилась в серой толчее, другая выскользнула на простор и пропала в дымке, растекающейся по горизонту.
Через час хану донесли: Мамай с небольшой частью сменной гвардии ушёл в степь, по его следам выслан сильный отряд под командованием опытного мурзы. Эта весть не дала ощутить торжества полной победы, но хан выслушал её с непроницаемым видом, никого не упрекал, ни с кого не взыскивал.
Пока Тохтамыш не велел чамбулам переходить реку и смешиваться, приказал располагаться там, где стоят, да не жалеть вина и кумыса на общем пиру в честь соединения улусов Великой Орды под рукой законного владыки. Назначив темника Кутлабугу командовать лагерем на другом берегу Калки, он предупредил: через три дня проведёт смотр новых войск, примет клятвы верности от князей Мамая перед всеми воинами, под знаменем ислама. Если есть иноверцы, они дадут клятвы по своим обычаям. Хан Тохтамыш помнит заветы Повелителя Сильных, и под его властью никто в Орде не потерпит ущерба за веру. Пусть муллы, попы и шаманы доказывают, чья вера - лучше, их забота собирать свою паству, а дело правителей - всякую веру использовать для укрепления собственной власти и послушания в народах. Кто силой навязывает свою религию другим, вызывает их злобу и, ничего не приобретая, может потерять всё.
Безбожник Кутлабуга осклабился. Великий хан - прав. Мамай в последние дни особенно усердно молился Аллаху, но молитвы не помогли ему. Кутлабуга поклоняется только силе, и теперь он получает власть над всем бывшим войском Мамая. Даже хан Темучин - в его подчинении.
Ночью, когда пир был в разгаре, Тохматыш кликнул трёх самых сильных телохранителей, велел подать ему простой воинский халат и оседлать коней. Костры указывали брод. Курени на обоих берегах жались поближе к воде, приказ хана - не переходить реку - соблюдался, но между берегами шла в темноте многоголосая перекличка. Велика - степь, да кочевники - подвижны. В Диком Поле, где границы орд и племён - условны, пути кочевых улусов нередко скрещивались. Тогда устраивались торги, празднества и состязания, покупки невест. Сейчас вчерашние враги, ставшие под руку одного правителя, искали в соседних станах родственников и друзей.
Неспешно ехали между юртами воинских куреней, называя часовым пароль, приглядываясь и прислушиваясь. Почти всюду у костров гудели нетрезвые мужские голоса, однако порядок поддерживался строгий. Мамай умел держать войско в руках. По обрывкам разговоров хан догадывался: воины - рады, что дело обошлось без битвы, что у них теперь - новый повелитель и похода на Русь не будет. Он убедился: верх над Мамаем ему принёс страх войска перед возможностью новой войны с Москвой. Пусть так. Этой осенью он не пойдёт на Русь, но будет другая осень.
Возле семейных юрт куреня передний телохранитель остановился, высматривая проход между повозками. В ближнем шатре плакал ребёнок, заглушая голоса женщин. И вдруг одна - громко, нарочито испуганным голосом: "Угу, угу - вот едет князь Дмитрий, сейчас посадит в мешок, в Москву увезёт!" Детский плач смолк. Тохматыш замер, потрясённый: женщины в Орде пугают детей именем московского князя! Это же - конец власти Орды!..
Тохтамыш смотрел в полуночную сторону. Вытравить, выжечь этот страх, поразивший Орду после куликовского разгрома! Но как? Только военной победой. Значит, не медля, готовить войну. С этой ночи, с этого часа. Пусть муллы и верные люди всюду кричат: Мамая покарал Аллах за преступления против законной ханской власти, на Непрядве московским князем поражён Мамай, но не Золотая Орда! И не дать Дмитрию увериться, будто он теперь себе господин, - заставить его уплатить дань, пусть малую, но всё-таки дань!
Тохтамыш прежде не имел дела с русскими князьями, но он знал: без русской дани Орда захиреет. И он был наслышан о могуществе московского князя, о стойкости рязанского князя, о широком уме и упорстве тверского князя, о богатстве новгородских бояр. Он слышал о многих русских воеводах, а недобрая слава новгородских ушкуйных дружин наводила ужас на всё Поволжье - они грабили даже Сарай и Хаджи-Тархан. Золотой Орде русскую силу не сокрушить в лоб, а Москва способна уже собирать эту силу воедино.
Больше недели войско стояло на берегах Калки: Тохтамыш проводил военные смотры, утверждал и назначал воинских начальников, выдавал ярлыки на управление землями, улусами, племенами, принимал от них клятвы на верность, отправлял послов к соседним правителям с извещением о своём воцарении.
