Нет, Вавила не жалел тех, чьи головы ещё мелькали в пене, чьи руки вскидывались над барашками волн, взывая о спасении. Они напали на мирный корабль, чтобы разграбить его, команду перебить или распродать в рабство. Он знал от новых товарищей, что на чужих землях османы жгут и опустошают селения, красивых девушек продают или превращают в своих наложниц, крепких юношей объявляют рабами султана, насильно обращают в ислам и создают из них отряды янычар, чтобы они добывали османам новые земли.
Крепостные стены Варны встали из моря. Несмотря на тревожное время, в бухте толпилось много судов и больших ладей. Для дракара, однако, нашлось место у деревянного причала, стража увела пленных и началась разгрузка. Вавила помогал таскать ящики из опечатанных трюмов и убедился: корабль в основном вёз оружие. Для кого? Если бы для византийцев, оружие следовало сгрузить в Константинополе. Значит, византийский император не мешает вооружению болгар, когда и его припекло турецким огнём? Не поздно ли он поумнел? Кто же, как не император, поспешил воспользоваться расколом Болгарии и захватил её приморские города, лишив Тырновское царство многой силы? Вавила стал кое-что понимать...
В тот день, когда он укладывал в заплечный мешок пожитки, на корабле появился нарядно одетый хозяин и велел выкатить на палубу бочонок сладкого кипрского вина. Матросы повеселели. На плахи, служившие столами, выложили снедь, поставили наполненные кружки, и хозяин подозвал Вавилу. С соседних судов моряки пялились на человека с породистой фигурой, наряженного в расшитый серебром шёлковый архалук, который с поклоном поднёс большую чашу вина простому матросу, одетому в грубую, не очень свежую холстину. Больше всех растерялся Вавила. За что ему честь?
-Братья! - Хозяин поднял кружку, налитую до краев. - Вы знаете: я много раз выкупал из рабства людей славянского племени. Одни ушли на родину, отслужив выкуп, другие остались с нами. Добрая половина команды - вольноотпущенники, и они - верные, смелые люди, на которых можно положиться в опасный час. Я снова не ошибся, когда выкупил и привёл на корабль двух новых православных братьев - они заменили погибших в море. Брат Вуйко остаётся с нами. Брат Вавила хочет идти домой - то его право, и пусть он найдёт свой дом. Трудные времена пришли на славянские земли. Великая битва за нашу жизнь и свободу идёт от берегов Итиля до Одры и Влтавы, от моря Варяжского до моря Русского, и все мы должны стоять друг за друга в этой битве. Уже давно Орда душит своим арканом Русь. Войска османов наступают на сербов и болгар. Крестоносный сброд теснит поляков и литву. К свободе чешских братьев протянули руки германские князья. Или мы победим, поддерживая друг друга, или нас, славян, ждёт рабство и забвение. Наши враги - многочисленны и сильны, но ведь и мы - не слабы духом. Можно поработить одного человека, можно заковать в цепи тысячи людей, но нельзя заковать народ, который не хочет быть рабом - помните об этом, говорите об этом каждому соплеменнику. Мир ещё увидит небывалые битвы, они потрясут наших врагов и уничтожат их силу. Одна такая битва уже случилась...
Слушатели встрепенулись и загудели.
-Брат Вавила, сегодня у тебя - праздник, и твой праздник - наш праздник. Пришла весть: правитель Москвы великий князь Дмитрий Иванович в Диком Поле разгромил войско Золотой Орды. Два года назад он уничтожил Бегича, теперь поражён Мамай...
-Разбит великий хан?! Разве такое - возможно? - раздались изумлённые голоса.- У хана - бессчётное войско, с ним и султану не сравняться!
-Да, братья, это - не пустой слух. Мамай прибежал в Кафу, собирает наёмников, не жалея золота. Но уцелевшие в битве рассказывают о побоище, о гибели легиона фрягов-наёмников, о силе московского князя, и никто не хочет идти с Мамаем в новый поход. К тому же генуэзцы разбиты теперь и на море. Венеция, того и гляди, вышвырнет их из колоний. Выпьем же, братья, за победу Москвы, за нашу победу над поработителями славян!
Товарищи окружили Вавилу, и было ему удивительно, что эти огрубевшие в тяжёлых трудах люди, просолённые, просмолённые, пахнущие рыбой и канатами, способны на такие слова. Даже капитан подошёл, стукнулся кружкой и похлопал по плечу.
После застолья хозяин позвал его к себе, и Вавила, впервые переступивший порог его каюты, поразился богатству её убранства: стол и стулья красного дерева, венецианские зеркала в золотой оправе, ковры и дорогое оружие на стенках, на полу - шкура полосатого зверя. Хозяин усадил гостя, оглядел.
-Завтра в Крым пойдёт торговый караван по морю. Тебе лучше плыть с ним, на корабле, идущем в Тану.
-Возьмут ли меня матросом, чтобы отработать перевоз?
-Тебе не надо наниматься. Ты сослужишь мне службу - передашь важные письма. Одно - в руки консулу Таны, тебя пропустят к нему, когда назовёшь моё имя. Другое - старшине византийского торгового дома. А там уж ищи дорогу в московский торговый дом.
Вавила встал и поклонился.
