На Руси теперь листопад, а здесь едва начиналась осень. В городе почти не было деревьев, но ветер приносил из степи запахи трав, полыни и донника. Захолодав, набирала прозрачность вода Дона, сбивались в стаи птицы, и уже редко в туманные утра на плёсах играла рыба. От причалов Таны потянулись рыбацкие ладьи, челны, баркасы - рыбари старались заранее, задолго до ледостава, занять места на богатых ятовях, где к началу зимы на дне залягут в спячку осётр и белуга, стерлядь, севрюга и шип, к глубоким плёсам, притягивающим осенью стаи леща, сазана, рыбца, чехони и тарани. Но тщетно искал Вавила попутчиков в сторону Русской земли. Рыболовам далеко ходить было не надо, самые смелые забирались не далее пятидесяти вёрст вверх по Дону. И тщетно же выспрашивал на базарах Таны, не сбирается ли какой караван на Русь. Когда в степи два враждующих владыки, туда лучше не соваться. Вот и высмотрел Вавила себе попутчика - хромоногого русского невольника, прикованного на базаре Таны.
К зиме лошадей в городе распродавали недорого, но всё же того серебра, что вручил ему купец Иванов, не хватило для покупки трёх лошадей. Привратник торгового дома, за лето соскучившийся без гостей, приветил Вавилу и, узнав о его беде, выдал два десятка кун серебром - почти половину рубля, которую обязан был выдавать всякому русскому, кто пробирается на Родину и терпит нужду. От Вавилы требовалось лишь обязательство - поселиться на московской земле или вернуть деньги князю через пять лет. Вавила дал крестное целование, что будет служить московскому государю до конца своих дней. Большего привратник выделить не мог - к нему обращались нередко, а казна торгового дома давно не пополнялась из-за войны. Он лишь пообещал снабдить путника сухарями, толокном, вяленой рыбой и кавардаком, а для лошадей отсыпать мешок овса. Конский барышник из татар пригнал на двор торгового дома табунок лошадей, из которого Вавила с привратником выбрали самых крепких. Как ни торговались, а куны и талеры ушли. Надо было запасаться луками для охоты и кое-какой дорожной утварью, и Вавила вспомнил о приглашении фрягов. Снова имя Иванова отворило ему двери консульских палат. Тот же сановник вручил грамоту за печатью, где по-татарски, по-фряжски и по-русски было написано, что во всех землях, подвластных великому хану, отныне Вавиле покровительствует золотой ярлык с перекрещенными стрелами, милостью повелителя Орды простёртый над городом Таной.
-Письма не будет, - сказал консул. - Дорога - слишком опасна. Старшине торгового дома скажешь: пусть он от главного совета Венеции поднесёт московскому князю почётное оружие в знак его победы над Мамаем. И пусть заверит князя: из ворот города Таны никогда не отправится в поход на Москву хотя бы один наёмник. Тана - город купцов, а не военных разбойников. Когда венецианцы берутся за оружие, они лишь защищают свои права, никого не тесня.
Вавила едва сдержал усмешку, вспомнив, как от причалов Царьграда изгонялись генуэзские суда, едва пришла весть о поражении у Кьоджи. Но поручение пришлось ему по душе.
-Мы наладим бесперебойное снабжение Москвы всеми нужными ей товарами, если князь Дмитрий возьмёт наш торговый дом под своё покровительство и лишит такого покровительства наших противников. Ещё одно важное дело. Мы задержали у себя последний русский полон - более тысячи человек разного пола и возраста. - Вавила закусил губу и опустил глаза, чтобы фряг не видел его глаз. - Мы держим этих людей в хороших условиях и вернём их на Русь, если Дмитрий выполнит нашу просьбу: ни одного бунта пеньки, ни одной бочки берёзовой смолы, ни локтя холстины с московских земель не должно быть продано генуэзцам. Ты ведь понимаешь, почему это нам - так важно. Генуя постарается быстро восстановить свой флот, и поэтому лучшее дерево, лучшее полотно для парусов, лучшая смола должны находиться в наших руках. Мы знаем - Дмитрий покровительствует Великому Новгороду. Если он помешает утечке этих товаров в Геную и через Новгород, мы в долгу не останемся.
-Но эти товары покупают и ганзейцы, - заметил Вавила, уже понимавший в торговых делах.
-С ганзейцами мы договоримся. Скажи нашему старшине: сейчас нельзя терять время. Московский хлеб, пенька, лён, воск, меха, берёзовая смола и дерево должны идти к южным народам только через Тану. Военная победа в морской войне закрепляется вытеснением с моря торговых соперников.
Теперь уж Вавила не сдержал усмешки.
-Я с тобой говорю открыто. Иванов не держит на службе глупых людей, и мы с ним давно дружим. Скажи: готов ли ты помогать нам? Это не помешает тебе служить твоему великому болярину и царю.
"Какому болярину? Какому царю?" У Вавилы пресеклось дыхание. "Купец Иванов - великий болярин болгарского царя? Какого из двух? Скорее всего, тырновского... Вот так дела! То-то консул говорит со мной как с равным! Люди-то, выходит, одной плоти, коли высокородный проницательный сановник принимает вчерашнего раба, скрывающего клеймо под одеждой, за человека своего круга".
Консул, видно, по-своему расценил замешательство Вавилы:
