Через неделю Звонцы снарядили в Москву обоз с зерном, сеном, мясом, салом и шкурами. Дружинники и крытый возок боярыни умчались вперёд. Обоз был поручен Микуле с помощниками, Анюта ехала с Дарьей. И чем дальше кони уносили возок от Звонцов, тем тревожнее становилось девушке. Будто предала она своего спасителя, отказавшись от мысли пойти в Серпухов. Но уже всё, что случилось на долгом пути со дня пленения, начинало казаться тревожным, тяжёлым сном, и в этом возке страшно было представить, что она и сейчас могла брести где-то заснеженными лесами и пашнями по незнакомым дорогам, просить тепла и милостыни в чужих деревнях - одинокая, бездомная нищенка. Да и где теперь - дядька Вавила? Может, боярин отпустил его, поостыв от гнева, а может, Вавила ушёл? - он сильный. Сведёт ли их ещё когда-нибудь судьба? Её судьба, во всяком случае, теперь устроена: в боярском доме ей найдётся место - так сказала новая покровительница Анюты. Дорога укачала девушку, и она уснула, привалясь к плечу Дарьи. А та посматривала на спящую, боясь шевельнуться. Худо молодой женщине без подруги. Арина, жена погибшего Юрка Сапожника, с которой ходили на Дон при войсковой лечебнице, осталась в Звонцах. Сватал Арину Алёшка Варяг - будто бы с предсмертного согласия её мужа, - и та ответила: выйдет за Алёшку, но лишь после того, как родится ребёнок. Глядя на Арину, и Марья Филимонова заявила богатырю Микуле, чтобы засылал к ней сватов не раньше праздника Воскресения Христова. Ушла Дарья из своего круга, а другой будет ли? Захотят ли жёны и дочки княжьих служилых людей знаться со вчерашней крестьянкой? Да Бог с ними - теперь есть кому поверять тайны сердца, есть о ком заботиться... Поднималась пурга, заметала дороги, по-разбойничьи свистала в оголённых берёзовых рощах, ревела медведем в борах. Всадники, подняв башлыки и пустив коней шагом, горбились в сёдлах. На открытых пространствах было легко сбиться с пути - люди и лошади слепли от летящего навстречу снега, - но Тупик не хотел свернуть в попутную деревню или выбрать затишье для привала под шатром елей. Летом ли, зимой всякая дальняя ездка - для дружинников учение, а женщинам в возке и в пургу не ознобко. Время от времени в завывание ветра вплетался гуд колокола - какой-то сельский звонарь указывал дорогу путникам, застигнутым в поле пургой. Ехавший передом Тупик вслушивался в плач меди: воину неурочный звон колоколов кажется набатом.
VI
Всю зиму Тохтамыш провёл в Сарае, устраивая свой дворец и гарем, иногда совещаясь с ближними мурзами, принимая и снаряжая посольства, назначая новых начальников войск, раздавая приближённым земли Орды. Подданные по-прежнему редко слышали его голос, говорил он лишь окончательное слово. Редкий человек, пришедший издалека, - купец или путешественник - не побывал во дворце хана. Тохтамыш мог слушать их часами, сидя на горке подушек с чашкой кумыса в руке, едва заметным движением головы и глаз напоминая нукерам, что кубок гостя не должен пустовать, а речь - умолкать, пока язык вяжет слова. Таких гостей часто уносили из палаты хана на руках, некоторым он потом присылал подарки. Бывало, одетый в воинский халат без отличий, хан отправлялся в загородную юрту темника Батар-бека и там за закрытым пологом говорил с какими-то людьми в дорожной одежде, наряде дервишей и подрясниках странствующих чернецов. О чём говорил, кто - эти люди, не ведали даже телохранители.
Врагов у Тохтамыша пока не было. Многих "принцев крови" уничтожил Мамай, другие искатели ордынского трона, и первый среди них - Тюлю-бек, убиты на Куликовом поле, иные из дальних отпрысков рода Чингизова затаились в своих улусах - никто не мог сравниться с Тохтамышем родством и силой. Москва оправлялась от куликовских ран, великий литовский князь Ягайло погряз в борьбе со своим дядей Кейстутом и улаживал дела с братьями. Тимур, отложив дальние походы, снова занялся Хорезмом, стремясь окончательно подчинить себе этот процветающий эмират с его богатой столицей Ургенчем...
Золотая Орда отдыхала, её владыка со своими ближними трудился. Возвращённая фрягами казна Мамая убыла наполовину, но хан не жалел. Прикормлены военачальники, всюду поставлены проверенные чиновники и сотни людей посланы в окрестные земли - смотреть, слушать, сеять полезные хану слухи, делать полезные хану дела. В заботах время летит быстро, и однажды Тохтамыш обнаружил, что зима укатилась за Каменный Пояс. По Итилю прошёл лёд, вздувшись, река посинела от ясного неба. Утихали гремучие потоки в логах, степь подсыхала, на объеденных пригорках пробилась зелёная щетина. Ещё стояли в низинах вешние озёра, отражая голубизну шатра степных небес и облака под ним и косяки пролётной птицы. Зашевелились кочевники, стянувшиеся на зимовку к столице, их табуны, стада и отары палом поползли через подсохшие увалы, очищая от старой травы и удобряя степь.
