Пока не началась линька у соколов и ястребов, Тохтамыш поспешил в поле. Вслед за его нукерами двадцать сокольников везли на деревянных приездах ловчих птиц, дремлющих под кожаными колпачками. Ястреба были свои, словленные и натасканные в Орде, сокола - присланные великим московским князем в числе осенних даров. Беркутов не взяли. Беркут - зверолов, а зверь весной облезлый и тощий. Тохтамыш был наслышан о русских соколах и с нетерпением ждал начала охоты - самой достойной на Земле утехи мужа и воина.
Давно скрылась за холмами столица, всадники втянулись в долину, по которой простиралась цепь озёр, широко разлившихся в половодье. Их прибрежные заросли казались теперь жёлтыми островками на сине-серой воде. Начались ханские охотничьи угодья: ни кочевого ставка, ни стада, лишь стаи птиц перелетали с озера на озеро да у окоёма по увалу бродили не то одичавшие лошади, не то куланы. Вперёд помчались нукеры, растянутой цепочкой перехватили вдали озёрный перешеек. К хану подъехал седобородый ловчий, держа на руке белого в серых пестринах кречета.
-Пора, повелитель.
Тохтамыш надел кожаную перчатку, ловчий опустил птицу на ладонь хана. Хан огладил чистое сухое перо большой птицы, сдёрнул кожаный колпачок. Кречет повёл головой, его глаза, отразив степной простор, вспыхнули чёрным огнём, он распахнул крылья и, слегка подброшенный, взмыл и спиралью пошёл в высоту. Не останавливая коня, хан принял и запустил двух соколов - чёрного, едва уступающего кречету величиной, и сизоватого, с рыжинкой на перьях головы. Ловчий хотел передать ему большого светло-серого тетеревятника - самую добычливую из охотничьих птиц, но хан жестом остановил его:
-Выпустишь сам.
Ястреб, сверкая жёлтым глазом, наклонял голову - ревниво следил за полётом соколов, хозяин успокаивал его поглаживанием. Вдали возник визг - это всадники выпустили звуковые стрелы, чтобы вспугнуть с воды уток и гусей, улюлюкая, поскакали вдоль берегов, направляя птиц на охотников. Вспархивая, утки над водой тянули к берегам, Тохтамыш даже не следил за ними - его внимание заняли соколы. Белый кречет делал круги, уходя всё выше, тёмный сапсан, распластав крылья, сделал ставку на фоне снежного облачка, сизый, коротко махая крыльями, приближался к поднятой стае уток. Вот он скользнул под неё, утки прянули вверх, и сизарь взмыл, ринулся вниз с поджатыми крыльями, хан едва уловил момент, когда он черкнул по стае, выбитый из неё белошеий селезень закувыркался в воздухе, утки рассыпались, а сокол, взмыв и сделав разворот, стал падать на добычу. К нему поскакал один из охотников.
-Молодой и жадный, - сказал ловчий, удерживая ястреба на руке. - Пройдёт год - будет хороший боец.
Хан следил за чёрным сапсаном, примечая краем глаза и белую точку, всё ещё взбирающуюся к куполу небесного шатра. Он даже не повернул головы, когда ловчий подбросил ястреба навстречу налетевшей стайке красных уток, не видел, как в несколько взмахов крылатый охотник настиг их, вкогтился в добычу и, не в силах удержать её, падал с ней на берег.
Чёрный сапсан со ставки почти отвесно ринулся на косяк высоколетящих крупных уток, удар пришёлся по вожаку стаи, рыжегрудый селезень камнем полетел на охотников, сокол взмыл и, не делая ставки, ударил вдогон. Когда его первая жертва стукнула о землю вблизи копыт коня хана, в воздухе кувыркалась утка, а сокол, делая круг, возвращался к точке своей ставки.
Душа хана парила и ликовала там, в синеве над степью, рядом с соколами. Нет, не зря говорят в Орде о богатстве Москвы. Этого чёрного сокола Тохтамыш не отдаст и за сотенный табун. Чуть впереди и выше стояло в небе белое пятнышко кречета, он ещё не показал себя, но хан уже видел по полёту, это - царская птица и к добыче приучена царской. В небе нет бойца, равного соколу, а кречет - первый среди соколов. Этот белый властелин небес молодым слетком пойман опытным охотником, долгими трудами седых княжеских сокольников обучен брать лишь красную дичь. Никогда не было у него гнезда и птенцов, не было и нужды бить первую пролётную добычу - в положенный час приставленный ловчий на серебряном блюде принесёт ему битую птицу, в которой ещё не замерла кровь. Зная об этом, крылатый воин может часами парить на свободе, чтобы, в конце концов, нанести тот удар, которого ждёт его земной владыка. Вот такими бы нукерами окружить себя! Но таких людей надо готовить с детства, чтобы мужали рядом с тобой, возвышались рядом с тобой и знали: без тебя они - ничто на Земле. Такие люди были у Чингисхана, некоторые от него перешли к Джучи и Батыю, в их числе - великие полководцы Субедэ и Бурундай. Их силой и преданностью Батый покорил заволжские народы, с их смертью притих в своей столице, едва удерживая подвластные земли, без них, не выдержав бремени власти и славы, спился и погиб жалкой смертью. Мамай тоже пытался окружить себя такими людьми, впервые темники выдвинул Темир-бека. Но не вышло из Темира царского кречета. Словно молодой азартный ястребок, кинулся он в поединок с русским воином и потерял голову перед главным сражением.
