Ради этого повышения я вкалывала годами. Может быть, действительно еще слишком рано, но я не могу отказаться. Генеральный директор, который с самого начала был моим наставником, повысил меня, как только я вышла из декретного отпуска. Потому что он доверяет мне, и я знаю, что справлюсь. Я выложусь на полную.
Мы с мамой разные. Для нее важнее всего всегда был ее ребенок. Но она лучше, чем кто бы то ни было, знает: я не она. Для меня самореализация стоит на первом месте, и ребенок никогда не займет его. Я безгранично люблю свою дочь, но это ничего не меняет.
Она больше не звонит мне, поэтому звоню ей я.
– Ты работаешь как сумасшедшая, изматываешь себя. Сбавь скорость, иначе с тобой что-нибудь случится.
Пауза.
– Это ненормально – иметь ребенка и не видеть его…
– Мама, матерью можно быть по-разному. Я хорошая мать, но никогда не буду пытаться стать идеальной. С тобой мне никогда не сравниться.
– Но ведь с ней все время няня…
– Мама… Я делаю все, что могу. Мне нужна твоя поддержка, а не упреки. Перестань звонить, если это только для того, чтобы я себя чувствовала виноватой. Увидев твое имя на экране телефона, я сразу понимаю, что сейчас меня будут отчитывать, и мне не хочется брать трубку. У меня нет сил спорить с тобой.
– Я уже говорила и скажу снова: я могу приехать и помочь.
– Ты даже не на пенсии, как ты себе это представляешь?
– В конце концов, мне полагается отпуск!
– Нет, спасибо, очень мило с твоей стороны, но я не хочу возиться еще и с тобой.
– Лили…
– Мама, не продолжай. Всем от меня что-то нужно, если и ты тоже начнешь, я просто не выдержу…
– Но ты уже не выдерживаешь! Ты на грани…
Лили бросила трубку.
Я не могла больше ее слушать. Следующие несколько дней я не беру трубку, когда она звонит. Телефон вибрирует, вибрирует. Я не отвечаю.
Теперь я понимаю. Вот почему родители так хотят, чтобы мы заводили детей, – так они снова могут войти в нашу взрослую жизнь. В качестве бабушек и дедушек. И снова чувствовать себя полезными.
Я на самом верху. На последнем этаже общественной и профессиональной пирамиды. «Директора». Выше уже не подняться. Только если полностью сменить работу. Оказывается, чем выше поднимаешься, тем сильнее ветер. Тем более ты одинок. Нужно научиться лавировать. И стискивать зубы. Но, думаю, именно этого я и хотела.
Вот уже четыре года как Лили стала матерью, но в ее жизни ничего не изменилось. Она слишком много работает, мало ест, не спит, не видит ни мужа, ни дочь. А ведь что может быть милее, чем ребенок в этом возрасте. Но они ничего этого не видят! Потому что он тоже слишком много работает.
Теперь мне приходится соглашаться с тем, против чего я, стоя на ступеньку ниже, боролась бы и восставала. Повысив, они меня обезвредили. Я никогда не была покорной, а теперь стала смирной. Такой же тихой овцой, как и все остальные. Словно под анестезией. Как я до этого докатилась?
Я самозванка. Только и делаю, что всех разочаровываю. Свою мать, мужа, начальника, дочь. И в первую очередь саму себя.
Я зритель на спектакле собственной жизни, что может только сидеть и молчать. Впереди стена, и я мчусь к ней, набирая скорость.
Все закончится поражением и одиночеством.
Но в жизни мы и так одиноки. Никто не подставит плечо, не подстелет соломки перед падением.
Да, я сержусь на свою дочь. За то, что она постоянно гонится неизвестно за чем. К чему всегда хотеть больше и больше, если у тебя все есть? Мать еще жива, муж еще не ушел, есть дочь, которой ты нужна, чтобы расти и взрослеть. Почему нужно все бежать и бежать вверх по социальной лестнице? Разве в этом заключается успех?
Моя дочь не выглядит счастливой. Она приходит домой Бог знает когда, всю жизнь, все выходные проводит на работе, у нее нет друзей, она почти не видит свою семью: ничего прочного так не построишь.
Как она может спорить со мной и утверждать, что работа приносит ей счастье? Она вот-вот сломается, и мне от этого плохо.
Я дала ей то, что сама хотела бы получить в свое время, и, уверена, даже с избытком. В каком-то смысле все мы повторяем ошибки наших родителей.
Печали детей приносят тебе боль, ведь ты бессилен им помочь.
Утром получаю звонок с неизвестного номера. У меня плохое предчувствие. Обычно я никогда не отвечаю, но… звонок из Франции. Я беру трубку, и моя жизнь взрывается как граната. У моей матери только что случился инсульт.
Инсульт. Он начался в сердце и захватил мозг. Мне говорят, она в реанимации и ей повезло, что ее так быстро привезли, ведь дорога каждая минута – на все есть только четыре часа, а потом последствия становятся необратимыми. Мне говорят, что сделают все возможное… Но я ничего не слышу. Я ничего не могу сделать. Разве только как можно скорее поехать во Францию. Да, это все, что я могу.
Я недостойная дочь. Я нужна ей, а меня нет рядом! У нее никого нет, у нее есть только я, и ей приходится справляться самой.
