Мы с Рэтом непонимающе переглянулись. Что могло потребоваться Духу, да еще и от нас двоих… сердце забилось в предвкушении. Может, ей все же нажаловались… тогда нас, скорее всего, накажут и заставят допоздна помогать на кухне.
— Вельга! — Юста ушла совсем в другой край.
Рэт подобрал с пола камешек и, прежде чем я успела пресечь, пустил его в стену. Раздался грохот, и Столетт вскрикнула. Драгоций выглядел так, словно самолично разогнал десяток мар. Идиот.
— Время! Так нельзя делать, — у Юсты даже нос покраснел, — у меня же дух чуть не сперло.
— Там мышка была. Я ее отогнал.
— Он же врет. Да, Вель?
Я распрямила спину и закатила глаза. Юста покраснела еще больше.
— Знаешь, различие между старшим учеником и диким треуглом? — Столетт помотала головой, и я с готовностью продолжила, — треугл хотя бы шипит перед тем как оцарапать.
Девушка рассмеялась.
— Этой шутке уже больше трех десятков, — недовольно забурчал Рэт.
— А она все равно актуальна.
Хронимара ждала нас под платаном. Когда мы поднялись на холм, то женщина разглядывала даль: ютящуюся у склона деревню, лес и серое, нависшее над этим всем небо. Она выглядела могучей великаншей, оберегающей свои владения, свой дом и свою семью. И горе тому, кто попытался бы это право оспорить.
— Явились, наконец, — женщина даже головы не повернула.
Рэт выступил чуть вперед, словно прикрывая меня.
— Чего вы хотели?
Хронимара взглядом дала понять, чтобы парень умерил пыл. Она повела рукой, и из воздуха соткалось два черных конверта. Они спланировали прямо к нам: один завис перед Рэтом, а другой выбрал меня. Драгоций вскрыл печать первым.
— Приглашение… на день семнадцатых именин Фэшиара Драгоция, — пальцы прошлись по бумаге. — Это…
Я замолчала, не зная, как выразить все скопившееся внутри. Словно по голове ударили оглушающим эферам, вышибив все мысли, кроме одной — нас не должно там быть. Меня.
— К тебе, старший ученик, у Астрагора отдельное послание. Он настойчиво просил вернуть тебя в Змиулна не далече следующего утра.
Рука дернулась, на миг коснувшись чужого запястья.
— Буду рад исполнить его волю.
Рэт наклонил голову, но даже я расслышала облегчение в его голосе. Ему хотелось вернуться. И от этого стало в несколько раз паршивее.
— А ты, Вельга? — Хронимара словно ждала от меня чего-то, — что ты думаешь?
— Госпожа…
— Стоит ли нам отпускать Драгоция?
Рэт рядом напрягся. Его взгляд метнулся ко мне, просящий и угрожающий одновременно… и даже немного извиняющийся.
— Вы ведь уже приняли решение, госпожа.
— Что за простецкая привычка так обесценивать свое мнение? Отвечай, Вельга.
Маленькая девочка во мне забилась в истерике, она брыкалась, кусалась и требовала прокричать «нет», вцепиться в Драгоция и тащить его за собой… я дала ей пощечину.
— Ты ведь передашь привет некоторым нашим?
У Рэта сделалось лицо, словно все это время у его шеи держали стрелу, а теперь убрали. Он выдохнул и, я это поняла, захотел прижать меня. Но в присутствии Столетт такое было невозможно.
— Ты и сама им все передашь.
Я вновь посмотрела на приглашение. Потом на Хронимару. Она покачала головой, будто недовольная мною.
— Нет. Я останусь здесь, если госпожа позволит.
— Так оскорбишь именинника? — Рэт вздернул бровь.
— Уверена, он переживет… к тому же, приглашения явно писалось чужой рукой.
Столетт кашлянула, привлекая внимание.
— Смотрю, ты наконец-то учишься играть по чужим правилам… а теперь оставьте меня. Я позволю, Вельга. Но ты ведь сама не позволишь себе.
Я замерла, не зная, как ответить, и только Рэт спас положение, потянув за плечо. Ему явно хотелось поскорее удалиться отсюда.
Какое-то время мы шли молча. Он смотрел под ноги, время от времени пиная камешки, а те летели по заледенелому склону. Я шла, рассматривая чужой затылок. Хотелось увидеть крыло мыши, прячущееся за завитками волос.
— Тебе так лучше.
— О чем…
— Волосы. Мне нравится.
Он обернулся, прищурившись. Я машинально взъерошила пушистый шарик. Захотелось улыбнуться, хотя причин плакать было куда больше. Я все равно улыбнулась.
— Что это на тебя нашло…
— Да так, — он поравнялся, — когда еще представится возможность.
Не так в эфларских романах принято прощаться. Не так… Я закусила губу.
— Ты еще можешь остаться… со мной.
— Это ты можешь уйти. За мной.
И почему никто из нас не сказал тогда «вместе»? Почему нам так важно прикрываться этим громким и пустым «мной»…
Я подняла голову. Сверху шел снег. Много снега.
========== Глава 25. Осколок былого ==========
“В прошлом вместо экипажей, драгоценностей и замков любимые дарили друг другу граненный янтарь, чтобы по прошествии нескольких лет заключить в него совместные воспоминания. Сейчас этот обычай изжил себя, и только в сундуках наших прабабушек пылятся мутные янтарины, хранительницы непролитых слез…”
Из книги “Обычаи былых времен” Кассандра Грант, преподаватель социологии Светлочаса.
