— Ну все вопросы раскрыты неплохо, кажется, кто-то просидел над книгами не одну ночь. Даже клубок начерчен сносно, только в этом месте его контур расплылся. Я бы поставил зачет. Даже без дополнительных вопросов. Хотя задам один, к чему были переживания Захарры?
Последнее он почти прошептал мне в ухо, опаляя его жаром. Во рту пересохло, а щеки противно защипало. Ложь липким сиропом разлилась между нами. Сейчас он обо всем догадается.
— Ну меня же легко недооценить, — выдавила я, выдерживав его колючий взгляд.
— Кажется, я кое-что просмотрел, — он нарочито медленно провел пальцем по эпюру клубка, — вот тут ты добавила лишний узел. Видишь, на проекции его нигде не видно.
— Можно стереть? — неприятное чувство кольнуло внутри. Маров узел действительно был лишним, сейчас это стало очевидно.
— Положи-ка руку на чертеж, — я послушно прижала один край бумаги к столу. Рэт, не сводя с меня взгляда, потянул за другой край. Раздался жалобный хруст. Мне как будто остановили время, так медленно все происходило. Это сейчас не чертеж разрывали на куски, это мои мечты крошились под пальцами Драгоция.
— Можно, стирай, — Рэт положил оторванный кусок бумаги прямо передо мной, — а я пока поговорю с тем умником, что записал три закона времени ответом на все вопросы.
Он ушел. Это была катастрофа. Какая сдача? О чем вы? Без эпюра моя работа все равно, что часы без стрелы. А эти мятые куски можно лишь швырнуть в удаляющуюся спину Драгоция. Я запустила руки в волосы и склонилась над партой. Нет. Пока есть время — надо что-то делать. Рэт не просто так разорвал мою работу. Да, он хотел проучить меня, но еще и… испытать?
Я заставила себя успокоиться и посмотреть на проблему трезво. Если ему так неймется проверить меня, то пускай подавится. В голову пришел простой, но до ужаса грубый план.
— Дрейв, передай мне баночку чернил, пожалуйста, — громко обратилась я к мальчику за соседней партой, — спасибо.
Все с интересом повернули голову, а Рэт отвлекся от очередной жертвы. Я, не глядя на работу, вылила половину содержимого чернильницы на остатки эпюра. Черная клякса растеклась по тщательно вычерченным линиям и плоскостям. Прекрасно. По классу прошелся удивленный ропот.
— Я готова к ответу.
— Да? Пойдешь после Кая. Оба будете поднимать мне настроение, — впервые мне захотелось придушить его. — А пока не отвлекай меня от экзамена. И не запачкай парту чернилами, а то отправишься на отработку.
Последующие часа два прошли отвратительно. Класс постепенно пустел: некоторые покидали его в слезах, другие с плохо скрываемой улыбкой. Первых было явно больше. Видит время, я бы уже сама к ним присоединилась, только бы не сидеть и не томиться от мучительной неизвестности. Кай же чуть ли не плевал в потолок. Из своего листка ответов он сложил сначала птичку, потом цветочек, а теперь старался скрутить его в трубу.
— Давай парень, порадуй меня, — Рэт наконец сел рядом с ним. Я огляделась и поняла, что в классе остались только мы втроем. Скоро все кончиться.
На Кая Рэт потратил минут десять, восемь из которых они договаривались о пересдаче. Мальчишка хотел уломать Драгоция на «удовлетворительно», но нарвался на два часа отработки. Вскоре Кай расстроенный вышел из кабинета, и мы остались вдвоем. Я впилась ногтями в ладонь. Весь лихой настрой куда-то делся, оставив лишь тугой узел в животе.
Рэт присел на соседний стул и с интересом посмотрел на черный лист.
— В задании тебе надо было спроектировать клубок по данным характеристикам часовщика. Тут же я не вижу ни одной нити.
— Их и не должно быть, — я прикусила губу, а потом продолжила, — ведь этого человека вытеснил из коридора допплер.
— Допплер? Где ты только вычитала про этот реликт. Придумала хотя бы эррантию…
— Нет, эррантия замещает собой человека, выкидывая его дух из параллели. А допплер на это не способен. Он забирает лишь один краткий миг жизни, но и этого хватает, чтобы разрушить временной коридор. И жертве просто некуда возвращаться.
Рэт задумчиво провел рукой по высохшим чернилам. В тот день ни он, ни я не знали, как пророчески звучат эти слова. И как хитро извернется их смысл в будущем.
— Знаешь, чем допплер отличается от эррантии?
— Конечно, эррантия — это твое возможное отражение, так и не ставшее реальным. А допплер — поверхностная копия, которая только стремиться стать отражением. Говорят, что любой неупокоенный дух может им стать.
Драгоций кивнул, задумчиво разглядывая потеки чернил.
— Неупокоенный дух, — тихо повторил он, — любой допплер в прошлом обычный человек, который не смирился со своей смертью. И теперь он старается изжить остальных.
Я прикусила губу. Интересно, мой скомканный ответ потянет хотя бы на «хорошо»? Конечно, хотелось бы получить заниженное «превосходно».
— Вельга? Ты меня слышишь? — голос Рэта пробился сквозь мысли об оценках. — Я просил дать мне зачетную книжку.
Сердце больно ударилось о ребра. Неужели сдала. По его взгляду сложно было что-либо понять. Я протянула Драгоцию аккуратную синюю книжечку, в которой хранились все мои учебные достижения. Он не торопясь пролистал ее.
