От неожиданности все внутри застыло, и на миг, показалось, что кто-то остановил время, пока не обрушилась лавина из звуков и музыки. Наша пара влетела в круг так, что мои ноги чуть подкосились, и я завалилась на Рэта. Он удержал меня, привлекая ближе, а потом ухватил одной рукой за талию, второй найдя мою ладонь.
— Готова поплясать? — во мраке блеснули его белые зубы. — Обычно я веду твердо.
— Главное, не ставь сапоги на подол.
Мы закружились в этом вихре шагов и поворотов, впитывая в себя лихую скорость и темп. Я еще никогда не плясала так страстно, чувствуя музыку каждым волоском на руке. Раньше танцы для меня были простым набором движений и поз, который навивает уныние. Но сейчас по крови разливалось тягучее пламя, а руки на моем теле заставляли его гореть незнакомым мне огнем. Теперь же казалось, что танец — это оголенные чувства, которые связывают партнеров, и чем их больше, тем легче потерять голову.
Рэт держал твердо, как и обещал. Его рука то привлекала меня ближе, почти вдавливая в его грудь, то опять отстраняла, ведомая мотивами волынки и лютни. Но взгляд бледно-голубых глаз был направлен только в мое лицо, и было сложно противиться ему.
На протяжной трели флейты, я откинулась назад, прогибая спину и чувствуя, как по хребту идет дрожь. Затем также быстро до хруста позвонков вернулась назад, развернулась, и щеку мазнула прядь чужих волос. Затем еще шаг, шаг, дышать становилось все сложнее, но вдруг музыка смолкла, чтобы разразиться последними финальными аккордами. Все замелькало, словно мир сошел с ума, или кто-то очень быстро стал отматывать время, вот только ноги продолжали нести вперед. Рука опустилась на поясницу, а потом подкинула ввысь так, что подол юбки расправился широкими воланами. Я вдохнула свежего воздуха, перед тем как вновь упасть в объятья беснующегося пожара. Это можно повторять, пока каблуки не рассыплются в пыль или дыхание музыкантов не оборвется.
Танец прекратился так резко, что в воздухе повисли невидимые раскаленные нити. Мы как будто не дышали целую вечность, а теперь, наконец, нас отвели на воздух — так жадно вздымалась грудь. Кровь пела во мне и не страшил даже самый лютый мороз. Время, не будь вокруг столько людей, я бы поделилась своим теплом с Драгоцием.
— Я не знал, что в тебе прячется такая прыть, — улыбнулся Рэт, пряча сбившееся дыхание.
— Ты еще многое обо мне не знаешь.
Мы вернулись под прохладную сень деревьев, прочь от гремящего ритма, но руки все еще помнили чужие касания и казалось, оно как и числовое имя — всегда будет рядом. Я взяла в руки бокал, обжигающе холодный, и сделала глоток, катая на губах терпкую свежесть.
— Мы должны будем явиться сюда к окончанию праздника и обмену дарами, а пока нас никто не держит, — Рэт указал взглядом в тихую лесную заводь.
— Ты сказал, что это место нам знакомо, но пока я не признала его.
— Пойдем, тут недалеко берег озера, — его слова заставляют пальцы сжаться вокруг хрупкого хрусталя. Пора научиться отпускать прошлое.
Туманное озеро осталось таким же безбрежным и спокойным. Его берег, заросшей осокой и камышами, украшали маленькие фонарики, а кое-где мелькали силуэты таких же уединившихся гостей. Я не знала, что хотела почувствовать, выйдя сюда. Может снова пережить ту ночь, вспомнить ускользающее тепло ладони, плотный туман и свой надрывный крик. Ощутить ту беспомощность и страх, что владели мной… Но внутри не осталось ничего. Передо мной было просто озеро, чей отрывок прошлого я пыталась забыть.
— Тут нет тумана, — сказала я, подходя к самой кромке воды. И затерянных тоже нет…
— Тут больше ничего нет, — усмехнулся Рэт, но вышло у него криво, — я постарался. Осталась только вода.
Я села на берег, постаравшись не помять платье. Было промозгло, как и в тот день.
— Ты ведь все знал или догадывался… Или не хотел знать, но понимал. Верно?
Рэт устроился рядом. Его взгляд ушел куда-то вдаль, проваливаясь в тумане прошлого.
— Ты думаешь, учитель вызвал меня и сказал, что собирается прирезать Геллу? А меня попросил постоять в сторонке и в случае чего, самому искупать ее? — Драгоций прищурился, будто бы скрывая подступающую горечь. — Нет, Вельга… все было не так.
Он надолго замолчал, и я уже думала, что не дождусь ответа. Иногда лучше и не знать всей правды — жаль, эта мудрость приходит только после того, как мы пару раз обожжемся.
— Это озеро туманов показывает будущее. Помнишь, в той библиотеке… нас наказали и Эртур читал книги?
Я кивнула, хотя помнила лишь урывками. «… и платящий цену кровную сможет разглядеть будущее того ступившего» — эти слова отчего-то всплыли первыми.
— Так ты знал, куда мы идем?
— Я узнал потом… но это не так важно. Знаешь, в чем особенность такого будущего?
Рэт не стал дожидаться ответа и продолжил:
— Оно то, что смотрящий желает увидеть больше всего: одно из тысячи возможных, но такое, что, затмит все другие. Увидев это будущее, нам отчаянно хочется принять его за единственное правильное… Но будущее не становится более реальным лишь потому, что оно стало известно. Это закон времени.
— Ты смотрел в это озеро?
