Спустя некоторое время Септимус сидел у костра и держал над огнем рыбешку. Язычки пламени брызгали искрами и потрескивали, подрумянивая рыбу. Каждую жареную рыбу Сэм делил на шесть частей, потом клал на куски хлеба Мариссы и раздавал ребятам. Септимус еще никогда не ел такой вкуснятины. Они жевали в дружелюбном молчании, и Септимус наконец расслабился, наслаждаясь обществом братьев. Кроме Джо-Джо, никто ему ничего не сказал, зато ему дали задание, и сегодня Септимус был поваром. Когда мальчики съедали рыбу, Сэм протягивал ему другую, и он поджаривал ее на огне. Скоро Септимусу уже казалось, что он всю жизнь коптил рыбу рядом с братьями. И если бы не беспокойство за Дженну, которое никак его не покидало, то это была бы настоящая идиллия.
И только после завтрака Нико рассказал братьям о Дженне и Саймоне.
– Сай… похитил Дженну? – воскликнул Сэм. – Я сомневаюсь. Ну, то есть они, конечно, с отцом поругались у тетушки Зельды из-за места ученика… Но не понимаю, с чего вы взяли, что он вдруг превратился в злодея?
– Ага, – согласились Эд и Эрик.
– С другой стороны, он ведь хотел быть хорошим учеником? – подумав, сказал Эд через несколько минут.
– Ага, – повторил Эрик. – Он твердил об этом день и ночь. Прямо надоел всем.
– Он даже сказал, что у Марсии Оверстренд до сих пор не было ученика, потому что она ждала его, – добавил Джо-Джо. – Я ему ответил, что он спятил. А он меня пнул.
– Но он всегда помогал Дженне с домашним заданием и в разных делах, – вспомнил Сэм. – Он любил ее больше, чем нас. Тогда зачем ему вдруг похищать ее? Бред какой-то.
Нико не меньше Септимуса расстроился, что никто не хочет верить в похищение.
Над костром повисло унылое молчание: шестеро братьев смотрели на огонь, где в золе валялись рыбные кости.
Септимус больше не мог терпеть.
– А где Волчонок? – спросил он.
– Спит, – ответил Джо-Джо. – Он не проснется до сумерек. Как росомахи.
– Мне нужно с ним поговорить, – настаивал Септимус.
– Ну, он тебе ничего не ответит, – фыркнул Джо-Джо. – Он не разговаривает. О чем ты хочешь узнать?
– Нам нужна его помощь, – пояснил Нико. – Я сказал Сепу, что Волчонок сможет выйти на след Дженны.
– Он вон там. – Джо-Джо указал на большую груду листьев.
– Давай, Сеп. Надо его разбудить. – Нико встал на ноги. – Дело в том, Сеп, – сказал он негромко, пока они шли к Волчонку, – что Сэм и ребята немного одичали с тех пор, как они здесь. Они мало говорят, вроде как это по-лесному, и никогда не спешат. Их вообще не волнует, что происходит во внешнем мире. Они почти превратились в настоящих обитателей Леса. Так что, если хочешь чего-то добиться, например помощи Волчонка, придется делать все самому.
Септимус кивнул. Как и Нико, он привык жить в Замке, привык к работе и людям вокруг, которые ожидали от него выполнения этой работы. Живя в Лесу, он, наверное, сошел бы с ума.
Нико и Септимус обошли весь лагерь, пока их братья лениво лежали у костра, подбрасывая палки и листья и наблюдая, как вспыхивает пламя. Лагерь Хипов был не очень большой: четыре кособокие хижины посреди поляны, расставленные вокруг костра. Хижины, которые ребята называли бендерами, были сооружены из длинных тонких веток ивы, срезанных у реки. Их согнули арками и воткнули в землю. Так ветви ивы пустили корни, а поскольку стояло лето, то еще и обросли собственной листвой. Между ними мальчики вплетали другие ветки, длинные травинки и все, что находили. В бендерах они спали на толстом слое листьев, застеленном грубыми одеялами ручной работы. Когда ребята только устроили лагерь, эти одеяла им дала Галена, знахарка и наставница Сары Хип, живущая в домике на дереве неподалеку. Позже у Хипов появились в хозяйстве шкуры и яркие цветные покрывала, которые соткали для братьев местные Вендронские ведьмы.
У Сэма был самый большой и основательно построенный бендер. Эд и Эрик делили большую дряхлую хижину, а у Джо-Джо был аккуратный вигвам, как у индейцев, накрытый красивым плетеным покрывалом из травы. Этот шалаш ему помогла построить Марисса.
Бендер Волчонка был похож на груду листьев. Он стоял на самом краю лагеря лицом к Лесу. Нико и Септимус уже дважды обошли вокруг него в поисках входа, и тут Септимус заметил, что на них из листьев выглядывает пара горящих коричневых глаз.
– Ой! – воскликнул он, и его пробрала странная дрожь.
– Эй, Сеп, ты как будто привидение увидел, – засмеялся Нико. – Это же Волчонок. Он все время так делает. Никогда не даст обнаружить себя первым. Может, наблюдал за нами с самого начала.
Септимус побледнел. У него сильно стучало сердце. Глаза Волчонка напугали его не меньше, чем росомахи прошлой ночью.
– У, – пробормотал он, сделавшись немногословным, как лесной житель.
Внезапно груда листьев зашевелилась, и оттуда показалась маленькая гибкая фигурка, облепленная грязью и сучками. Волчонок напружинился, точно бегун на старте, и зыркнул по сторонам. Нико и Септимус инстинктивно освободили его территорию.
– Не смотри прямо на него. По крайней мере пока. Он пугливый, – вполголоса проговорил Нико.
