Меррин лежал на земле и сердито тыкал палкой в грязь, дожидаясь, когда Водяной уйдет и оставит его в покое. Прошла, наверное, вечность, и рядом с ним забурлило болото, а из мутной воды появилась голова Водяного. Меррин ничего не сказал: он настороженно относился к Водяному, как и ко всем существам. Водяной потряс головой и выпустил струю вонючей воды, умудрившись обрызгать даже Меррина.
– Кака гадость-то! – сказал Водяной Меррину. – Мерзкие твари! Их тама ишшо больш’, чем было. Пришлося разгребывать. Под нохтями терь останется ихнее мясо. Бр-р! – Водяной вздрогнул. – Но зато уж я достал для Зельды пиявок!
Он продемонстрировал горсть шевелящихся жгутиков, которые на солнце тут же начали сморщиваться.
– Ой! – Водяной сунул их обратно в воду. – Нельзя, шоб оне высохли.
С этими словами он поплыл по каналам в Крапп. Там его увидела Дженна и бросилась к мосту, чтобы встретить.
Наблюдая за ней, Меррин проткнул ничего не подозревающего болотного жучка хорошо нацеленным ударом.
Когда тетушка Зельда добавила в снадобье свежих болотных пиявок, в кладовке раздались два маленьких взрывчика, и из-под двери вырвалось облако вонючего зеленого дыма. Но после того, как она капнула Волчонку на язык тринадцать капель концентрата кошачьего когтя, мальчик погрузился в спокойный сон.
День середины лета близился к завершению, и солнце село. Дженна, Нико и Септимус смотрели с порога, как гаснут последние розовые вспышки света и все увереннее загорается на темнеющем небе яркая Венера. Меррин старался держаться от них как можно дальше. Где-то в задней комнате он кормил и пересчитывал свою огромную коллекцию муравьев, которых тетушка Зельда разрешила ему держать в старых банках от снадобий.
С приближением полуночи тетушка Зельда зажгла фонарь для ежегодной встречи Дженны с лодкой-драконом. Меррин уже лежал наверху, закутавшись в стеганое одеяло. Он пытался убедить себя, что ему все равно, какие фокусы они собираются там устроить с этой странной лодкой, но в конце концов все-таки прилип к окошку на чердаке. Из окошка был виден Крапп, а там стояла на якоре лодка-дракон.
Тетушка Зельда, зная, с каким восторгом Меррин причиняет боль кому угодно, не рассказала ему одного – что лодка-дракон на самом деле наполовину живая. Много-много веков назад лодка-дракон была настоящим драконом. Высидеть такое существо людям удавалось редко. Но первый Архиволшебник Хотеп-Ра его высидел, когда еще даже не помышлял отправиться в Замок и построить Башню Волшебников. Спустя много лет, в ту судьбоносную ночь, когда Хотеп-Ра сбежал из родной страны и отправился на север, дракон превратился в прекрасную лодку, чтобы спасти хозяина от преследователей. Это был поистине самоотверженный поступок, потому что дракон в своей жизни способен лишь на одно такое превращение. И дракон Хотеп-Ра знал, что останется лодкой до конца своих дней.
На носу лодки была живая голова дракона, а у руля – колючий хвост. Паруса были его крыльями, аккуратно сложенными вдоль бортов большого деревянного корпуса. После превращения ребра дракона стали каркасом лодки, на котором крепились изогнутые доски, а позвоночник превратился в киль. Глубоко в запертом тайнике, который никто никогда не открывал, даже тетушка Зельда, бесшумно и размеренно билось сердце дракона.
Меррин видел, как, освещая дорогу фонарем, Дженна и тетушка Зельда направились к лодке-дракону. Они постояли немного у носа, всматриваясь в изумрудно-золотую голову. И тут Меррин с изумлением заметил, что голова пошевелилась. Дженна стояла в ореоле желтого света, а нос лодки наклонился так низко, что голова дракона оказалась на одном уровне с головой Дженны. Изумрудно-зеленые глаза дракона смотрели прямо в глаза Дженне, бросая роскошный зеленый отблеск на ее темные волосы. Девочка и лодка как будто разговаривали без слов. Дженна подняла руку и погладила нос дракона, и откуда-то Меррин знал, что нос этот мягкий и теплый на ощупь. Ему тоже захотелось прикоснуться к дракону, но он знал, что его там не ждут.
«Хотя, – довольно заметил он про себя, – этих мальчишек, Септимуса Хипа и „свинью“, там тоже не ждут».
Они переминались с ноги на ногу где-то в тени, наблюдая за происходящим со стороны, как он.
Дженна приложила ухо к голове дракона, и Меррину показалось, что ее улыбка потухла, сменившись озабоченным выражением. Интересно, что же ей сказал дракон? Меррину нравилось узнавать, о чем говорят люди: он приучился подслушивать планы и заговоры, когда был учеником Дом Дэниела. Просто с ним вообще никто не разговаривал, и только так он мог услышать спокойные человеческие голоса, а не рассерженные крики. Заинтригованный происходящим на берегу, Меррин нетерпеливо прыгал у окошка, пытаясь прислушаться к словам.
