Я спустился в метро, очередной сожалея, что у меня нет даже захудалого плеера. Я бы мог купить его в ближайшем салоне, но музыки там все равно не будет, а радио под землей не работает. Тогда, сев в вагон, я открыл книгу Вальзера. Она называлась «Шаг в эфире». Погрузившись в чтение, доехал до «Охотного ряда» и перешел на «Театральную». Свободных мест не было и мне пришлось встать в конце вагона и читать стоя. Надо сказать, что его книга была написана на редкость скучным академическим языком, который на отдельных страницах оживал, делал образные и яркие описания, обращался к читателю. У меня возникло ощущение, что ее писало несколько человек, а редактор каким-то образом пропустил такой дисгармоничный текст. Но самое обидное, что прочитав почти пятьдесят страниц, я так и не узнал чего-то действительно нового.
Наверное, я похож со стороны на какого-то последнего интеллектуала. Все с планшетами и электронными книгами и только я с бумажной, которую несу в руках. Потому что мне тупо некуда ее положить — нет привычки носить сумки или барсетки. Выйдя из метро, я закурил и третий раз позвонил Вене. Он меня проинструктировал куда идти, отрекомендовав проехать на автобусе пару остановок. Но я не люблю наземный транспорт, так что принял решение дойти пешком. Тем более, что погода хорошая, не холодно. На улицах уже повесили новогодние украшения, так как скоро Новый год. Будет очередной корпоратив, увижу остальных коллег. Хотя никакого интереса у меня к этому действу нет. Позвоню родителям, поздравлю. Потом Ленке позвоню… Какое-то у меня не праздничное настроение, к сожалению. Но если хорошо подумать, что оно у меня такое уже много лет. Наверное, это случилось, когда мне было лет тринадцать. Мать с отцом что-то не поладили, а тут еще я со своими детскими глупостями. Мне подарили какую-то идиотскую кружку, внутри которой лежала пластмассовая машинка. И тогда я понял, что сказка кончилась. Даже не потому что я перестал верить в Деда Мороза (я и так с детского сада в него не верил), а именно потому что подарок был сделан «чтобы заткнулся и ничего больше не просил». Я смотрел на эту дурацкую кружку и слезы были на глазах, так как понял, что детство кончается.
От воспоминаний этой давний истории у меня почему-то ком встал в горле. Я яростно выбросил окурок, закурил еще одну, сунул руки в карманы и продолжил путь, стараясь больше не думать почему я ненавижу Новый год.
Когда я достиг указанного адреса, то… офигел, фигурально выражаясь. Я стоял в тени огромной новостройки. Светло-бежевый домина этажей в пятнадцать со множеством широких окон и балконов. Считается ли она «элитной»? Не знаю, но думаю, что квадратный метр тут стоит гораздо больше, чем в моем родном курятнике. Территория дома была ограждена забором из черных металлических пик. Я подошел к калитке, нажал холодную блестящую кнопку и назвал охране номер квартиры. Меня впустили и я начал бродить вокруг дома, высматривая нужный подъезд. Во дворе стояло много машин и почти все довольно неплохие иномарки. Я даже узнал черный «Ниссан» Вениамина! Почему он его оставил на зиму под открытым небом? Вот чудак…
Подъезд был выложен светлой плиткой, тут пахло кондиционированным воздухом. За стеклом сидел охранник в черной форме, словно цербер, стерегущий врата подземного царства. Для большего сходства ему недоставало еще двух голов, а морда то была самая что ни на есть церберовская.
— Вас уже ждут. Знаете какой этаж? — прогавкал привратник, стараясь изобразить вежливость.
— Спасибо, знаю, — вымученно улыбнулся я.
У хромированных дверей лифта стояли кадки с какими-то растениями. И вообще вокруг были образцовые чистота и порядок. Но у меня откуда-то возникла тоска по зеленым почтовым ящикам, спичкам на потолке, надписям «Спартак чемпион» и прочим признакам классического жилого дома. Двери лифта открылись, оттуда выкатилась женщина с коляской, а потом зашел я. Нажал кнопку «8» и поехал в гости к Вене. Честно сказать, я думал, что он живет в местечке поскромнее. Это не «Алые паруса», но тоже не кисло. В лифте висело большое зеркало. Глядя в него, я стянул шапку, пригладил взъерошенные волосы и заметил, что побрился плохо. У них даже в лифте зеркала лучше, чем у меня дома!
И вот я достиг двери квартиры моего друга. Справа и слева был просторный коридор, вдоль которого стояли вазоны и какие-то скамеечки. Кое-где стояли детские коляски и даже один велосипед. Но все равно было просторно. Тяжелая дверь приоткрылась и оттуда донеслось ленивое «Заходь!».
Я вошел первый раз в жизни в квартиру Вени. Он стоял пред мною в одних семейных трусах в салатовую клеточку, демонстрируя тощую грудь с редкими белобрысыми кудряшками и шрамом. Веня прищурился, почесал ухо и протянул руку:
— Ну, здоров, Виталик. Разувайся и проходи. Переобуваться не надо — тут пол с подогревом. Вишь, я вообще в одних труселях…
— Привет. Хрена себе у тебя хоромы! — охнул я и пожал ему руку.