— Вот как? Так скажите, что дает человеку культура, кроме эстетического удовольствия?
— Она облагораживает его душу.
— Душу? Если душа — эфирная субстанция, как ее можно облагородить?
— Клемми, я понимаю, тебе хочется, чтобы художники, поэты и вся прочая дребедень считалась нужной, — важно отвечал Альбус. — Но у нее своя ниша, и ее нельзя ценить больше, чем науку. Без науки развитие культуры невозможно.
Викки, перебиравшая гвоздики, которыми должны были закреплять ткань, фыркала:
— Альбус, ты начинаешь напоминать мне Дональда.
— Чем это?
— Вульгарным материализмом, — Викки зевала, и Альбус бросался доказывать, что материализм у него вовсе не вульгарный и уж никак не сводится к удовлетворению примитивных человеческих нужд.
Лэмюэль потихоньку приходил в себя. Заикание и нервный тик почти исчезли, хотя он до сих пор не мог спокойно говорить ни с кем, кроме Айлы и Альбуса; при прочих словно немел и старался побыстрее уйти. Он будто ожидал нового удара, и Альбус не раз представлял, с каким удовольствием отправил бы его родственников в Азкабан или хоть в подземелья Хогвартса. Но как утешить самого Лэма, он не знал совершенно. Хотел было поймать и подарить ему новую крысу, но Клеменси и Викки сказали, что так будет только хуже, а в подобных делах он привык девочкам доверять: они явно понимали больше.
Гораций наблюдал за возней вокруг Лэмми с насмешливым недоумением. Однажды он даже пошутил, обращаясь к Элфиасу:
— Хорошо, однако, что крысу не назвали, как ты предлагал. А то, представь: убит Авадой Финеас Найджелус Блэк…
— Что, простите? — маленький Финеас, как всегда, появился словно из ниоткуда.
— Ничего, — хихикнула Викки. — Гораций озвучивает тайные мечты.
Финеас укоризненно покачал головой. Впрочем, он пришел для другого — отдать двоюродной сестре сборник сказок Уайльда, который брал почитать.
— Это великолепно, — пробормотал он, вручая Айле тонкую книжицу. — Такой глубокий смысл… Прочувствованность…
— Как можно в двенадцать лет еще читать сказки? — не удержался Альбус. — Это же для маленьких детей… Вот взять «Соловья и Розу» — там же все неестественно! Птицы не могут мыслить, розы не вырастут быстрее, если их поливать кровью, и тем более маленькая птичка не способна, будучи смертельно раненой, еще и петь всю ночь.
— И все ради того, чтобы какой-то вертопрах на балу пообжимался с любезной ему дурой, — пробормотал Гораций. Викки насмешливо кивнула.
— Ты маленькая ящерица, склонная к цинизму. А ты, Альбус, тот самый студент, который презрел любовь и засел за метафизику. Он еще про логику что-то говорил… Вроде того, что ты любишь.
— Предположим, — мальчик скрестил руки на груди.
— Так вот предсказываю тебе, — Виктория приняла важный вид. — Однажды, несмотря на всю твою ученость, ты будешь плакать, что у тебя нет красной розы и девушка, которую ты любишь, не пойдет с тобой поэтому на бал.
— Но роза в самом деле не может зацвести просто от того, что поют и капает кровь, — вступился Лэмми, немного оживившись. Финеас шумно вздохнул.
— Да как вы не поймете! Это все аллегория, сравнение. Любовь требует жертвы, — он вздохнул снова. — Но жертва иногда оказывается напрасной… Когда любят недостойных…
— А мне она вообще не понравилась! — воскликнула Клеменси. — Жестокая сказка. Жалко соловья, и розу тоже. Какой идиот наехал на нее телегой?
— Студент не понимал, что бросает в окно чью-то жизнь и смерть, — кивнул Финеас грустно.
— Но все равно, какой смысл был, даже если вот все принять за аллегорию — какой смысл был соловью так поступать? — Альбус развел руками. — Я не понимаю…
— А какой смысл был ученым идти на костер ради открытий?
— Вы сравнили! Открытия — и…
Элфиас закатил глаза и напомнил всем, что они давно не грабили эльфов.
Комиссия, как поговаривали, завершилась в кабинете директора. Диппет остался крайне доволен школой вообще, а также вином и закуской в частности. С Блэком они расстались по-дружески.
Между тем наступила весна. С первых чисел марта стало заметно теплеть, а уже к середине девочки вернулись с прогулки с первыми подснежниками в руках. Фамильяры сходили с ума, не давая хозяевам спать, а некоторым старшекурсникам не спалось и самим. Пару раз Альбус, выйдя за чем-нибудь ночью из спальни, слышал доносившиеся из гостиной шепот и поцелуи. Один раз он различил голоса Глэдис и Малкольма, другой — Анджелы и Оскара. А потом и самому перестало спаться ночью — хотелось куда-нибудь отправиться, придумать что-то необыкновенное. Но не приходило в голову ничего лучше, кроме как рассказать друзьям о проходе в «Сладкое королевство» и предложить туда спуститься как-нибудь ночью.
Идеей загорелись не все. Клеменси сразу помотала головой:
— Извини, Альбус, но я с вами не пойду. Не хочу оказываться на плохом счету. Мне нужно выучиться здесь без происшествий. Иначе как я потом найду работу?
— Принято, — кивнул Альбус.
— Я тоже не пойду, — улыбнулась Айла. — Ночью я хочу спать.
— На что имеешь полное право.
— Я, надеюсь, тоже имею право не рисковать, — Гораций заложил руки за спину.
— Конечно, — не могла смолчать Викки. — Нежь бока под теплым одеялом.
