— Это касается вашей домашней работы, — Кей задумчиво поиграл паучьими пальцами. — Не могу сказать, что согласен с вашими выводами, и тем не менее, предлагаю вам публикацию.
Глаза мальчика расширились, он чуть не выронил сумку с книгами.
— Правда?! То есть… Спасибо, сэр, я…
— Вы даже не дослушали меня до конца, а уже благодарите. В журнале «Вестник нумерологии» есть рубрика «Юный нумеролог». Время от времени там публикуются работы учеников магических школ. Думаю, ваше эссе того вполне достойно.
Преподаватель опустился на стул и положил ногу на ногу.
— Имейте в виду: я только пошлю его на рассмотрение редакции. Это не значит, что его опубликуют. А если публикация и будет — только попробуйте зазнаться. Учтите, я буду спрашивать с вас раза в три строже, чем с остальных, и остальным учителям предложу то же самое. Такому, как вы, нужны шпоры и хлыст, иначе ускачите неизвестно куда и сломите себе шею.
Лицо Кея снова исказила гримаса, на сей раз болезненно-грустная. Альбус заметил, что одна из манжет учителя неловко задралась и обнажает шрам на запястье, словно он долго носил кандалы. «Значит, в детстве он в самом деле побывал в рабстве… Ну не заковывают же в кандалы в Азкабане?» Представился отец в камере, и стало не по себе. «Он, наверное, плывет сейчас куда-то… Вода холодная, соленая. Рыбы его едят». Мальчик с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть.
========== Глава 27. Склоки ==========
Утром, когда еще мало кто встал и в коридорах живет тишина, каждый звук становится много отчетливее. Негромкий голос Клеменси Альбус услышал еще когда она была довольно далеко, и пошел на звук, надеясь встретиться с ней и не особенно вдумавшись в её слова. И только завидев её, сбавил шаг, а после и вовсе остановился: она говорила с Финеасом Блэком.
— …Айла говорила мне. Понимаете, я немного сердилась сначала… Точнее, не ожидала от вас… Но сейчас не сержусь совсем. А вот перед Альбусом извиниться вам бы действительно стоило.
— Перед ним? — в голосе Финеаса звенело недоумение. — Но неужели вы не согласны, что он недостойно поступил?
— Не будем обсуждать. Это не мое дело. И не ваше.
— Ну а все-таки? Между нами? Я не верю, чтобы вы одобряли такое.
— А я вам говорю, что не буду обсуждать это ни с кем, — отрезала девочка. — И пока вы не извинитесь перед Альбусом, общаться по-прежнему мы с вами не сможем.
— Но в чем мне извиняться?
— В том, что грубо вмешались в то, что вас не касается.
— Я высказал неодобрение. Это запрещено?
Клеменси некоторое время молчала, опустив глаза, потом проронила:
— Вы как будто уверены, что имеете право судить. Может, настанет день, когда вы поступите гораздо хуже. Вы же не можете знать…
Финеас дернулся.
— Я никогда так не поступлю с моей семьей! Я люблю их всех, жизнь готов за них отдать! И я пишу им каждую неделю.
— Рад за вас, — Альбус подступил к ним вплотную. Клеменси покраснела и недовольно поджала губы, Финеас резко обернулся и смерил его негодующим взглядом.
— Вы видели? — бросил он девочке и вперил в лицо Альбуса расширившиеся от волнения голубые глаза. — Впрочем, я даже рад, что вы оказались здесь. Это новое доказательство вашей бесчестности. И позвольте узнать: почему вы дважды, ставя себя в некрасивое положение, не принимали мой вызов? Вы согласны с обвинениями или не считаете меня достойным противником?
Альбус растерянно осмотрел маленького Блэка. Тот не доставал ему даже до плеча, был таким тонкокостным, будто не составило бы труда сломать его запястья или шею. Голубые глаза опушали, на зависть девочкам, черные стрельчатые ресницы. На щеках и подбородке румянились ямочки. В самом деле, вступать в поединок с таким было все равно, что с девчонкой. У Горация за внешней мягкостью угадывались жесткость и крепкие нервы — у этого же была только слабость и больше ничего. Разве задор, который может втянуть в неприятности, но на котором не продержишься долго.
Финеас, казалось, хорошо понял его взгляд.
— Значит, вы презираете меня… — пробормотал он обиженно и снова обернулся к Клеменси. — Вы за этим и посылали меня к нему? Чтобы он надо мной посмеялся? А может, и сами посмеялись бы потом с ним?
Клеменси беспомощно улыбнулась.
— Какие глупости. Как вам такое… Постойте, куда вы?
Но Финеас, развернувшись, побежал прочь.
Некоторое время Альбус и Клеменси тяжело смотрели друг на друга.
— Не надо было показывать, что ты здесь, — пробормотала она. — Немудрено, что он обиделся.
— Но я не понимаю… — пробормотал мальчик. — Ведь я даже не сказал ему ничего… Ладно, может, пойдем?
Вчера был Хэллоуин, и светильники из тыкв еще не убрали. Альбусу передразнил оскал, и Клеменси засмеялась, но глаза её были по-прежнему тревожны.
