Альбус только улыбнулся и пожал плечами. Прошедшее лето — только сейчас он это почувствовал — что-то изменило в нем. Оценки, брань, даже розги — это все ни капли не страшно, не опасно и не больно. Опасно — когда ты один в пустом доме, тебе нельзя применять магию, а за тобой гонится зубастый инфернал. Страшно — когда ты пешком идешь из одного города в другой, сбил в кровь ноги, и еще неизвестно, найдешь ли себе ужин и ночлег. Больно — когда тебя секут, а родной брат смеется тебе в лицо, или когда мать говорит, что лучше было бы скинуть тебя до родов. «Что ж ты хочешь, душе-то больней, чем коже», — будто Элфиас вздохнул рядом. Альбус мотнул головой: глупости все это, конечно. Учиться стоит ради реальных навыков, а не оценок — правда, но прочее…
— Основной постулат нумерологии, — диктовал меж тем Кей. — Каждой букве соответствует цифра. Сумма цифр в каждом лове имеет свое значение.
— Сэр, — подняла руку Айла. — А так называемые священные числа? Три, семь, двенадцать… Они что-то означают?
— Да, — поджал губы Гораций. — Или несчастливое число тринадцать, к примеру?
— Это не несчастливое число! — замахал руками Лэмми. — То есть в Европе верят, что оно несчастливое, а вот для евреев — наоборот. И для индейцев майя тоже. У них даже был тринадцатый знак Зодиака — Змееносец. Но только он не вошел в наш, обычный, зодиакальный круг, потому что в европейской астрологии знаки зодиака имеют лишь приблизительное соответствие созвездиям по причине постепенного прецессионного сдвига момента прохождения Солнца по созвездиям с момента создания зодиакального круга…
Профессор Кей вдруг зааплодировал. Лэм захлебнулся собственными словами и покраснел.
— Вижу, профессор Корнфут находит достойных учеников, — усмехнулся нумеролог. — Мне бы такое везение. Пять баллов Рейвенкло. Кстати, у кого еще какое мнение относительно числа тринадцать?
— Это невезучее число, сэр, — Альбус пожал плечами. — В том смысле, что ему не везет. Иуда был тринадцатым на Тайной Вечере. В пятницу 13 октября 1307 года французский король Филипп IV приказал арестовать тамплиеров, их пытали и казнили. На него приходится многовато мрачных совпадений, вот и все.
— То есть, вы считаете, число тринадцать — жертва клеветы? — неприятно улыбнулся учитель. — Ну что ж, интересная точка зрения, хотя при вашем скептицизме я удивлен, что вы выбрали мой предмет. Впрочем, про скептиков и идеалистов лучше с Толстым Монахом потолковать. Ответ интересный, пять баллов Гриффиндору. Но вы не все аспекты осветили.
Теперь, когда профессор Кей говорил спокойно, стало видно, что у него очень тонкие черты лица и красивые глаза.
— Осветить иные аспекты взгляда на число тринадцать и будет вашим домашним заданием, мистер Дамблдор.
— Ну как прошло занятие? — тем же вечером поинтересовалась Виктория. — Как вам этот Кей? Говорят, он ужасно мрачный и вредный тип. Судьба какая-то страшная: в детстве побывал в рабстве, в юности угодил в Азкабан…
— Бедняга, — вздохнула Клеменси.
— Что ж, для такой судьбы он держится неплохо, — Айла слегка пожала плечами. — А как он объясняет, мне понравилось.
— Не хвали его раньше времени, — скривилась Викки. — Еще про него говорят, что он женоненавистник. Мизогин. Вроде бы в Азкабан попал из-за женщины. Вот так.
— Я не заметила, — ответила Айла вяло. — Девочек он не обижал. Попытался задеть Альбуса, но тоже скоро оставил это занятие.
— Понял, что я ему не по зубам, — ухмыльнулся Альбус. — А как прорицания прошли?
Ребята сгрудились на подоконнике; Элфиасу и Альбусу не хватило места, и они уселись прямо на полу. Виктория качала ножкой в узком башмачке с пышными розовыми завязками.
— Кстати, Ал, ты не мог бы найти мне заклинание, от которого лицо зеленеет?
— Мог бы. А кого ты хочешь покрасить?
— Геспер Гэмп заявила, что я неприлично выгляжу: мол, так загорают только самые нищие из простушек.
— Как глупо, — вздохнула Айла. — И ты еще будешь обращать на нее внимание? Викки, успокойся: она просто завидует тебе, потому что сама похожа на белую мышь.
— Тоже верно, — согласился Альбус. — Так как прошли прорицания?
Виктория сердито дернула плечом.
— Эта профессор Фортескью — просто позерка! Нагоняла страху и не рассказала ничего интересного. Учила нас предсказывать по чаинкам… Как будто из чайного узора можно вывести что-то путное. Шарлатанка!
— Но ты же полагаешь, что можно вывести что-то путное из складок на руке, — меланхолично возразил Гораций. — Или у тебя привилегия на глупости?
Он, видно, уже приготовился спрыгнуть с подоконника и бежать, но Виктория отомстила иначе: послала в него жалящее заклинание.
Вскоре, впрочем, у Слагхорна появился повод взять реванш. На ЗоТИ стали проходить боггартов. Оказалось, что боггарт Виктории со времени первого курса изменился и превращался теперь ни в кого иного, как в Эндрю Спэрроу с розгами в руке. Виктория справилась — заставила его кричать петухом, да и урок у рейвенкловцев был спарен с хаффлпаффцами, но Гораций все равно узнал и не мог не посмаковать ее открывшуюся тайну.
