Они стояли в дверях, а я уходил в ночной город. Стояли молча, почти касаясь друг друга. Она — худощавая и высокая, почти одного с ним роста. Какая замечательная пара, подумал я растроганно. Так вот, оказывается, что за чувство владело мною в течение всей этой недели, каждый раз, когда я видел Адриен: чувство восхищения, радости, совсем далекое от воспоминаний о Марте, — я был влюблен. Сейчас, обвеваемый ласковым ночным ветерком, я тоже думаю о ней. Неужели она в самом деле хотела бы работать у меня? Или она сказала так, чтоб подразнить Битциуса и заставить его ревновать? Не знаю. Земля влажная, но дождя нет. Прохожие попадаются редко. Вот уже и мост Лоррэнбрюкке, но через него я не пойду. Лучше прогуляюсь берегом Ааре до Корнхаусбрюкке: за время работы конгресса этот мост очень мне полюбился. Каждое утро я проходил под ним по Лангмауэрвег, а сейчас я опять забрался высоко, и эта улица тонет в черном мраке внизу. Возле моста за кустарником высотой в человеческий рост — ярко освещенная терраса фешенебельного ресторана, мне хорошо видно, что происходит внутри: мужчины в смокингах и женщины в роскошных нарядах кружатся в танце. Я уже прошел было мимо, как вдруг со стороны террасы появились мужчина и женщина. На женщине длинное красное платье. Она громко, переливчато смеется. Лицо в неровных красных пятнах, вокруг глаз щедро наложен грим. Женщина вновь издает резкий, пронзительный крик хищной птицы. Боже, зачем тебе было творить подобные существа, отчего ты не избавишь мир от этих пустых созданий, способных своим жутким, разнузданным смехом опошлить и запачкать все, что на земле осталось прекрасного и чистого. Ведь когда-то ты ниспослал потоп на этот рассадник тлена. Сотвори так еще раз, уничтожь все сущее и не оставь никого, даже праведного Ноя с семью его домочадцами. Смех преследует меня и на мосту, с замиранием сердца я вглядываюсь в быстрые воды Ааре где-то далеко-далеко подо мной, и опять приходит успокоительная, умиротворяющая мысль: один прыжок — и со всем будет покончено. Но все тот же смех удерживает меня: рассчитавшись с жизнью, я не в состоянии буду ненавидеть, мне нельзя умирать, хотя бы ради того, чтоб ненавидеть. О, этот леденящий душу смех пьяной бабы. Я закрываю глаза и сжимаю кулаки, потом кладу руки на холодное железо перил, хочу согнуть его. Мне представляется, что это рука хохочущей женщины, но мерный плеск реки внизу охлаждает мой пыл; пальцы разжимаются сами собой.
В центре города царит оживление. Под зелеными сводами Лаубенгенге на всю ее длину растянулась вереница женщин. Мимо неторопливо прогуливаются мужчины. У каждой женщины — своя арка, у каждой арки — своя женщина. Под пятой аркой мне бросается в глаза молодая особа в светлой, с горизонтальными черными полосами шубке. Не удержавшись, я заглядываю в это аляповато накрашенное лицо и невольно вскрикиваю. Да это же Марта! Нет, исключено, конечно, нет, однако сходство так велико и так очевидно, что я, потрясенный, хватаюсь за опору следующей арки, чтобы перевести дыхание. Я чувствую холод камня, и какая-то неведомая сила будто гигантскими клещами сжимает грудь, как совсем недавно я сам сжимал леденящий металл перил на мосту. Из следующего пролета ко мне направляется женщина, но я словно не вижу ее, тогда она, покачивая головой, возвращается на свое прежнее место в центре арки. Я пересекаю улицу, арочными сводами прохожу метров сто назад и останавливаюсь на углу. Девушка еще не ушла; она даже фигурой напоминает Марту. Я медленно приближаюсь к ней, она чуть поворачивается, совсем немного, и мне достаточно этого короткого мгновения, чтобы разглядеть до боли знакомый профиль в обрамлении темных, до плеч волос. Но, благодарение небу, какой-то чужой, сипловатый и низкий голос произносит «nein»[26], при этом голова ее покачивается незнакомым, далеким от изящества движением.
— Wieviel, Fräulein?[27] — лепечу я, обескураженный ее отказом.
— Nein, — хриплым полушепотом отрезает она и отступает в тень арки.
Я делаю несколько шагов вперед. Пожилая, обрюзгшая женщина слышала наш разговор.
— Hundert Franken pro Nacht[28], - вкрадчиво говорит она мне, улыбаясь беззубым ртом.
