Напоминание Мишки об игральных картах еще больше разозлило Осиповича. Еще в начале их пути он отобрал колоду у играющих бойцов, но на следующий день она пропала у него из вещмешка, а разведчики продолжали резаться в карты в то время, когда он погружался в сон. Стоило ему проснуться и подойти к тому месту, где происходила игра, колода тут же исчезала. Выяснить, кто похитил карты, ему не удалось, так же как и обнаружить, куда исчезает колода, но он знал, что это дело рук бывших заключенных Скворцовского и Авдейкина. Тогда он предпринял более решительные действия. Во время следующей остановки по его приказу все бойцы вышли из вагона и построились рядом. С помощью своего товарища, командира комендантского взвода лейтенанта Терешкина, и пятерых бойцов отделения охраны он обыскал вагон, но ничего не обнаружил и принялся за бойцов. Их обыскивали по одному, после чего они вставали напротив своих товарищей. Однако обыск разведчиков, к немалой досаде Осиповича, оказался безрезультатным. С обидой в голосе Скворцовский укорил Александра:
– Что ж вы так-то, товарищ лейтенант? Мы же сказали, что не брали карты. Может, они у вас? Посмотрите в карманах.
Осипович машинально ощупал карманы шинели и с пунцовым лицом вытащил из правого колоду. Он видел на лицах некоторых разведчиков удивление, в то время как остальные едва сдерживали смех. Александр в ярости попытался разорвать колоду, а когда это не получилось, швырнул ее в сторону. Ветер подхватил бумажки и, разбрасывая, потащил вдоль вагона. Этот день позора он не мог забыть до сих пор.
– Молчать! Ты как разговариваешь со старшим по званию? Да я тебя сейчас к стенке! – лейтенант схватился за кобуру.
Скворцовский встал между Михаилом и Осиповичем. Сверля лейтенанта взглядом, предостерегающе произнес:
– Ты бы, начальник, за пушку не хватался, она ведь ненароком стрельнуть может, если успеет.
В вагоне повисла гнетущая тишина, слышен был только визг и стук колес. Шрам на лице командира взвода побагровел.
– Ты мне угрожать! Я тебя, уголовщина…
Неожиданно колеса протяжно заскрежетали о рельсы, эшелон резко остановился. Скворцовского бросило на Осиповича. Не найдя опоры, он повалился на лейтенанта, сбивая его с ног. На пол упал спавший на второй полке боец Веселов. Осипович, не поняв, в чем дело, вывернулся из-под Вячеслава и выхватил пистолет. Повторения той ночи, когда во время ограбления магазина этот самый Скворцовский повалил его на землю, ударил и лишил оружия, он допустить никак не мог. Лейтенант готов был выстрелить, но старший сержант Новиков крепко ухватил его за запястье.
– Ты чего, командир, спокойнее. Похоже, какая-то станция или разъезд. Надо бы узнать, может, можно бойцам по нужде выйти.
Осипович рывком высвободил руку от захвата, бросил недружелюбный взгляд на Скворцовского и медленно спрятал пистолет в кобуру. Через минуту красноармейцы выпрыгивали из теплушки, закуривали, шли справлять нужду, красноармеец Веселов с котелком в руке побежал за водой к колодезному журавлю. Не прошло и десяти минут, как тягучий гудок паровоза погнал их обратно, но вернулись не все. Крик «Воздух!» заставил Скворцовского взглянуть на небо. На фоне алеющего заката он увидел черные силуэты трех вражеских самолетов. Они быстро приближались. Вячеслав бросился на снег, успев крикнуть Авдейкину:
– Муха, ложись!
Гул быстро нарастал, секунды, и он уже над головой. Рассекая воздух, с неприятным пронзительным свистом устремились к земле бомбы. Оглушительно рвануло рядом с небольшим одноэтажным зданием полустанка, затем раздалось еще два взрыва, пулеметная очередь взрыхлила заснеженную землю в полутора метрах от того места, где он лежал. Натужный рев самолетов стал удаляться. Вячеслав повернул голову направо, глянул на лежащего рядом Авдейкина:
– Муха, живой?
Мишка поднял голову, улыбнулся. Вячеслав заметил, что лицо его побледнело. Подрагивающим голосом он бросил:
– Хрен им, нашли, кого на понт брать.
Скворцовский и Авдейкин встали, отряхнулись от снега. Мишка легонько ткнул ногой лежащего рядом бойца Веселова.
– Вставай, чего разлегся? Улетели немцы. Или тебе падать понравилось то с нар в вагоне, то носопыркой в снег?
Веселов не вставал. Скворцовский увидел, что шинель на его спине пробита в трех местах. Перевернутый котелок лежал рядом, вылившаяся из него вода медленно подтекала под живот Веселова и, смешиваясь с кровью, образовывала красноватую лужу. Вячеслав понял, что Веселов больше никогда не встанет…
Не встал и рыжеволосый Андрей Мордвинов. Старший сержант Новиков, глянув на убитых, с горечью произнес:
– Еще до фронта не добрались, а уже потери. Похоже, немцы назад летели, поэтому и нам их гостинцев мало досталось, а то бы не двоих пришлось хоронить… Даже повоевать не успели ребята. Не пригодился, выходит, им мой боевой опыт…
Эшелон тронулся через полчаса. Михаил Авдейкин, поглядывая на продырявленную пулеметной очередью крышу вагона, шутливо произнес:
– Вот сволочи, из крыши решето сделали. Зато теперь звездами любоваться можно.
