– Не за что. Это я должен тебе сказать спасибо за то, что вытащил меня тогда, в Мелитополе, а ведь мог этого не делать. Я ведь слышал, как Авдейкин предлагал меня бросить или убить, а ты его не послушал. То, что ты правильный человек, я и прежде догадывался, да и Арсений Валерьянович Матошин мне об этом не раз говорил. Светлая ему память! Замечательный был человек. Ты не обессудь за то, что не всё ладно между нами было. Я после ранения, когда, можно так сказать, с того света вернулся, многое передумал. Поэтому сказать тебе хочу, что сделаю всё, чтобы ты к своей семье быстрее вернулся, а для этого дам тебе бригаду из бывших бандеровцев, среди которых, по моим сведениям, есть и те, кто на твою жизнь покушались. К тому же ты, как мне стало известно по прибытии в лагерь, их прекрасно перевоспитывать умеешь. Заодно доблестным трудом заработаешь себе свободу.
Как ни старались Осипович и Скворцовский, а свобода пришла только через шесть лет. За месяц перед этим Осипович снова вызвал Вячеслава на серьезный разговор.
– Есть для тебя, Скворцовский, весть, но думаю, что она тебя не обрадует.
Вячеслав встревожился:
– Что-то с семьей?
– С твоими близкими, я надеюсь, все хорошо, а вот у тебя могут быть большие неприятности. Сам знаешь, на зону новые воры прибыли, они на тебя косо смотрят, твой авторитет среди заключенных им как кость в горле. Угрюмого подбивают с тобой разобраться. Если власть Угрюмого пошатнется, тебе туго придется.
– Знаю, меня бывшие фронтовики тоже подбивают против воров пойти. Только мне эта война ни к чему.
– Что ж, понимаю, а фронтовики, думается, совсем не зря подымаются на воров. Стало мне на днях известно, что со следующим этапом в лагерь команда пожалует, чтобы блатных ломать и «сучью» власть устанавливать. Резня может случиться большая. Боюсь, ты в ней не уцелеешь, а потому есть у меня для тебя новость и хорошая. Хлопоты мои оказались не напрасными, и вот не далее как сегодня мне доставили бумагу о твоем освобождении. Так что иди, быстрее собирай свои манатки, товарищ бывший старший лейтенант, и отправляйся к семье… Завтра утром.
Ком подкатил к горлу. Вячеслав благодарно посмотрел на Осиповича, с трудом выдавил:
– Спасибо, товарищ полковник.
Он собирался покинуть комнату начальника лагеря, когда тот остановил его:
– Подожди. Давно хотел у тебя спросить. В сорок втором, когда на фронт ехали и я устроил обыск, это ты мне карты в карман подсунул?
Вячеслав улыбнулся.
– Начальник, я же с карманников начинал.
– Я так и подумал…
Вечером у Вечеслава состоялся еще один разговор. На этот раз с Угрюмым. Скворцовский решил сообщить ему о скором прибытии в их лагерь партии «разложенных воров».
Угрюмый внимательно посмотрел на Вячеслава.
– Благодарствую. До меня тоже слушок такой дошел. Только вот поведай ты мне, мил человек, из каких таких соображений поведал ты мне об этом и какой тебе с того будет резон?
Угрюмый говорил устало. Скворцовский про себя заметил, как сильно он сдал за последние годы, постарел, сгорбился, короткий ежик волос припорошила седина, лицо покрыла сетка морщин, глаза болезненные.
– Не хочу, чтобы снова люди гибли. Мало ли народа во время войны, да и здесь, в лагерях, богу души отдали. После того как мы здесь бандеровцев угомонили, порядок и тишина в лагере настали. Воры своё имели, остальные своё. Может быть, и в этот раз получится договориться. Миром бы все решить. Меня завтра освобождают, но я могу поговорить с фронтовиками…
– Не надо. Не договоримся. Я перед «суками» на колени вставать и нож целовать не буду и другим не дам. Ты и сам знаешь, ты ведь умный, а ещё правильный. Слишком правильный. Потому и вором не стал, а ведь мог бы высоко взлететь, Скворец. Теперь бывай, лети на свободу.
Скворец, купаясь в солнечных лучах, взлетал все выше, стремясь к голубой необъятной небесной дали, а затем повернул назад к стае. «Вот и мне пора», – подумал Вячеслав, натянув на голову шапку, поправил лямку вещевого мешка и широко зашагал по ухабистой дороге туда, где его ждал дом, семья и другая жизнь. Многое изменилось в ней за время его отсутствия. Страна смогла одолеть послевоенные трудности, отстроились города и веси, были восстановлены разрушенные предприятия и построены новые, у армии появилось атомное, а затем и ядерное оружие, советские военнослужащие принимали участие в войне в Корее. Многое изменилось, но многое осталось. Его названый отец когда-то мечтал, что люди станут лучше и добрее, особенно пройдя через ужасы минувшей большой войны, но этого не случилось, пороки в людях так и остались, осталась преступность, остались репрессии. За эти годы минуло «Ленинградское дело», «Дело врачей» и много других дел и делишек, за которые виноватые и невиновные люди отправлялись в лагеря. Вячеславу довелось оттуда вернуться.
