…Месье Гранд Элю мы аплодировали стоя. Признаюсь, это был лучший «Гамлет», которого я видела в своей жизни!
Луи расправил паруса своих рубиновых крыльев, выпрямил спину, словно на параде, и, понизив до самых пяток свой птичий голосок, принялся цитировать «Гамлета». Перепрыгивая с ноги на ногу, он украдкой оборачивался и следил за нашей с Камиллой реакцией. Чижик, безусловно, ждал, когда мы начнем рукоплескать ему, как месье Гранд Элю, и старался ещё сильнее обыграть каждое слово, особенно вопрос принца Датского, обращенный к своей драматической судьбе: «Быть – не быть, быть – не быть?»
Мы всё-таки одарили нашего чижика аплодисментами и заслуженным «браво» хотя бы за то, что насмешил он нас от души. Он надеялся переплюнуть в актерском мастерстве самого месье Гран Эля, однако мало отличал комедию от драмы. Потому и Гамлет у него вышел по-чижевски смешным. Пускай уж лучше упражняется в кулинарном мастерстве, кофе ведь у него уже поучился!
Мы шли по ночному городу. Булонский лес со всеми его чудесами и приветливыми пушистиками-белками остался позади. Я наелась ореховой пасты, да так, что меня потянуло в сон (дома в это же время я уже сплю).
Меня повезла Камилла и попросила не дремать, во всяком случае, пока мы не доберемся до дома. По её словам, нас ждали ещё одна интересная встреча и знакомство с собором Парижской Богоматери. Она сказала, что это место для неё многое значит.
Путь был неблизким, но Камилла хотела, чтобы я полюбовалась ночным городом. Окутанный ситцевым небесным плащом, Париж представлялся ей куда более привлекательным и манящим, чем он же, но днем. В воздухе разыгрались ароматы кофе, булочек, травяных и луковых супов, легких сигарет, печеных яблок и жженого мороженого. Повеяло и жарким весельем ночных закусочных.
Рассматривая невысокие, украшенные шиповником и пахучей лобелией дома, я старалась заглянуть и в чужие окна. За одним из них скрипач склонился над своей скрипкой и, коснувшись смычком её натянутых струн, украсил романтической мелодией и без того волшебную ночь.
Париж не спал. Он, подобно новенькому воздушному шару, только наполнялся желанием свободного полета, и я тоже почувствовала себя воздухом этого яркого праздничного шарика. Вдруг Луи решил всё испортить.
– Ну почему мы решили пойти пешком? – капризно спросил он. – Другой же был план, Камилла!
– Перестань! Я хочу, чтобы Рози увидела город. Вот и всё, – сказала бабушка.
– Так нам ещё долго надо будет идти до Нотр-Дама! – продолжал ныть чиж.
– Луи, что ты заладил, – вмешалась я. – Красиво же. Ой, мотылек летит!
– И всё же я бы не стал разгуливать по ночам, да ещё со скоростью улитки! Опасно, – настаивал Луи. – К тому же… Стри…
– Так, помолчи, Луи! – перебила его Камилла. – Иногда можно пойти и не по плану. Особенно в Париже! В ожидании наших друзей мы бы потеряли много времени, а так сами доберемся. Устроим им сюрприз, а? – предложила она.
– Не люблю я этих сюрпризов. Ну ладно. Можно я тогда спою?
– Пой, дружок, – разрешила я.
И Луи завел какую-то неизвестную мне песню о бродячем музыканте, которого никто не приголубит, да так жалобно, что звуки скрипки в сравнении с ним показались мне заливистым смехом.
Пока Камилла рассказывала мне о Париже времен Медичи, из-за пушистых верхушек деревьев показались острые башенки Нотр-Дама, и дрема подбиралась ко мне со всех сторон, и сил уж не было бороться с ней. И только я прикрыла глаза, как услышала:
Вот же оно! Это словечко «чарум»! Точно-точно. И стояло лишь задремать, как мелодия вновь подкралась ко мне.
– Камилла, – прогнав дремоту, позвала я. – Я хочу у тебя кое о чем спросить. – но тут я замолчала, стесняясь показаться сумасшедшей. До собора Парижской Богоматери оставалось всего ничего, а я почему-то волновалась… Сердце, как спринтер, бегало в груди туда-обратно, вниз-вверх.
Луи перестал петь и тоже уставился на меня. Вдруг он что-то почуял. Быстро перевел взгляд в глубь темной улицы и резко отпрыгнул назад, будто чего-то испугался.
Камилла в недоумении огляделась вокруг и взволнованно спросила:
– Луи, что-то не так?
– Кажется, мы здесь не одни, – пролепетал он.
Камилла нахмурилась и по привычке схватилась за свой блестящий клык-амулет. Я уже заметила, она всегда так делала, если волновалась.
Мы бросили взгляды в ершистую неприветливую темноту. Сегодня фонари у Нотр-Дама светили лениво, поэтому помощи от них не было никакой, а Луна даже не пыталась разогнать отъевшиеся за день облака.
– Слава бесстрашным путешественникам, – раздалось за нашими спинами.
Мы обернулись, как по команде, из мрака на нас надвигались тучные человеческие фигуры. Камилла мигом заслонила меня своей тоненькой фигурой. Луи схватил сухую ветку и приготовился к обороне. Вряд ли бы такое оружие спасло нас, но ничего другого рядом не было.
